Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце - Вероника Лесневская

о котором я забыл после Даши. На роль няни упорно искал кандидатку возраста Ярославы Ивановы, даму старой закалки, с правильными установками и гипертрофированным чувством ответственности. Которой было бы не плевать на детей. Которая в точности запомнила бы все нюансы и умела правильно реагировать в экстренных ситуациях. И с которой мои малышки ощущали бы себя максимально комфортно. Умную, внимательную, трудолюбивую, добрую.

Наверное, судьба насмехается надо мной, потому что нашел я все эти ценные качества… в горделивой особе, что сидит сейчас напротив меня, демонстрируя идеально ровную осанку, и испепеляет меня недовольным взглядом.

В ее положении за любую возможность надо хвататься всеми конечностями, а она крутит своим вздернутым носиком. Условия работы и зарплату, что я ей озвучил, дважды не предлагают.

Но, черт!

Мне нужна именно она.

Точнее, моим дочкам.

- Ты остаешься здесь, - бросаю раздраженно. И открываю ноутбук лишь для того, чтобы отвлечься и остыть. Спрятать эмоции, которые пробуждает во мне эта рыжая фурия.

Несладко мне придется рядом с ней под одной крышей. Слишком дерзкая, прет напролом. Рискует всем, когда уверена в своей правоте. Не поддается, не отступает, не играет. Отвратительный характер, но он как раз и сыграл решающую роль сегодня. Вера рискнула, пошла против начальства в лице идиотки Инны, не побоялась меня, самого требовательного и мерзкого заказчика в городе. Я ведь мог не сложить пазл – и тогда бы уничтожил ее карьеру вместе с агентством, с которым она связалась.

Мельком бросаю взгляд на Веру, ловлю сине-зеленые языки пламени в ее глазах – и тяжело вздыхаю. «Нет», - вопит каждая черточка ее лица. «Пошел к черту», - вторят размеренные движения руки, которой она как бы невзначай оправляет огненные локоны. Вера посылает меня без слов. Мы только начали разговор, а я уже балансирую на грани. Сложно мне будет сдерживаться, чтобы не придушить ее.

Но…

Мне. Она. Нужна!

А я не привык отступать. Даже если придется наступить себе на горло. Поэтому, скрипнув зубами и сжав несчастную компьютерную мышку до тихого треска, я заставляю себя опять посмотреть на Веру.

- Я готов сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

И больше ни звука. Она молчит, потому что ждет продолжения. А меня ломает от одной мысли, что придется заниматься ее делом. И причина не только в том, что оно реально сложное и проблемное. Слишком поздно, слишком запутанно, слишком мало вводных. Но это ерунда. Наоборот, интересно пободаться с законом и поискать лазейки. Я в этом плане азартный. Но, мать вашу, не верю я в ее слезный рассказ об обманутой жене. Такую – попробуй тронь. Без головы останешься. Как ее муж вообще остался жив в браке – загадка.

Но я ставлю интересы детей выше собственных принципов. А мои малышки будто чувствуют напряженную атмосферу – и врываются в кабинет в самый острый момент, чтобы ее разрядить.

- Папа-а, - смягчают меня простым возгласом, согревают слабыми, неуклюжими объятиями. – А мама будет жить с нами? – одновременно указывают на Веру.

Мама.

Вот это, конечно, хреново. Плохо, что малышки обманываются, привязываясь к чужому человеку. С другой стороны, короткое, уверенное «мама» сегодня подействовало как оберег от Даши. Да и сама Вера стала детским талисманом, когда спасла крошек от «подарка» меркантильной «кукушки». Попытка Инны свалить вину на кондитера с треском провалилась. Исключительно, потому что я внимателен к деталям и пока что в состоянии сопоставить факты. Достаточно было вспомнить, как Вера чеканила список аллергенов, чтобы исключить халатность. Прибавить ее отменную реакцию, чтобы откинуть версию с «засланным казачком». И воспроизвести в голове сумку и сверток, которые приняла у Даши администратор. Если первая вернулась к стерве, то «сюрприз» остался у девочек.

И полный идиот, что сразу упустил такую важную деталь. Знал же, что Даше плевать на детей и что она ничего не знает о их здоровье. Знал – и облажался. Поддался гневу.

А Вера повела себя лучше биологической матери. Посторонняя женщина против гребаного инкубатора.

Мама, значит…

Я подумаю, как объяснить малышкам, что они заблуждаются.

- Да, мам? – добивают дочки нас обоих. Не унимаются. Ставят нас к стенке, требуя ответа здесь и сейчас.

Вера меняется в лице, бледнеет, будто готова рухнуть в обморок. И на секунду я даже подаюсь вперед, чтобы подвинуть ей бутылку с минералкой.

- Тебе плохо? – вырывается из горла.

И едва различимые зачатки обеспокоенности прорастают в груди.

Вижу, что рыжая не играет. Читаю панику и обреченность в ее безжизненных омутах.

Только не имею ни малейшего понятия, с чем связана такая резкая смена ее состояния. Устала за день? Перенервничала?

- Душно немного, - лепечет ослабленными голосом и дрожащей рукой наливает в стакан воду, которая предательски расплескивается на бумаги, разбросанные на столе. – Извините, - шепчет, собирая листы.

- Черновики, оставь, - придерживая малышек, протягиваю ладонь, чтобы остановить ее, но успеваю коснуться ледяной кисти лишь кончиками пальцев, - и мы оба одновременно одергиваем руки.

Пересаживаю дочек в кресло, а сам иду к окну. Открываю его настежь, полной грудью вбирая свежий воздух. И правда, душновато стало.

Выдох.

Поворачиваюсь к Вере. Стою, спрятав руки в карманы, пока дочки катаются в моем кресле и довольно хихикают. Вот только нам с их будущей няней не до смеха. Нелегко вести переговоры в таких условиях, и поэтому я перехожу сразу к сути:

- Вера, если ты согласишься на мое предложение, тогда я… - делаю паузу, сжав челюсти до боли. Черт, как же не хочется-то, но я даю себе воображаемого пинка. – Тогда я возьмусь за твое дело. Совершенно бесплатно, в счет зарплаты, - ухмыляюсь, мысленно взяв ее в пожизненное рабство. – Тебе не придется продавать квартиру и искать юриста, теряя время, которое ты и так упустила.

Вера, кажется, прекращает дышать. Не двигается, как будто превратилась в куклу. И лишь глаза округляются, занимая чуть ли не половину лица. На дне зрачков идет ожесточенная борьба. Рыжая до последнего не хочет сдаваться мне, но постепенно признает, что это неизбежно.

Я победил. Впрочем, как и всегда. И диктую свое главное условие:

- У меня есть единственная оговорка.

Не успеваю закончить мысль, потому что девочки, разбаловавшись, резко приподнимаются на коленки, толкаются плечиками в спинку – и кресло кренится назад. Все происходит стремительно, счет идет на секунды. Вера подскакивает с места и наклоняется через стол, а я делаю широкий шаг вперед. Реагируем быстро и