КаМаЗ и Ч.М.О. - Тата Кит

—Всё. Можете одеваться.

—Теперь ты раздевайся.

Натянув джинсы, подошёл к Марусе, которая села на диван, сняв сначала рейтузы, а затем колготки. Только рейтузы она смогла снять полностью, а вот колготки только до колен.

—Что я тебе говорил?— вздохнул я устало, сев напротив нее на журнальный столик. Пришлось перекатиться на одну ягодицу, чтобы было меньше болевых ощущений.

Немного перекиси на раны, пару капель Марусиных слёз, связанных со страхом того, что вместе с колготками я вырву ей коленные чашки, и, наконец, у меня получилось снять с нее колготки.

Раны на коленях оказались достаточно внушительными. Она будто проехалась на них по асфальту место десять. Останутся не только коросты, но еще и синяки.

—Давай договоримся, что в этот раз ты не будешь пинать меня в нос.

—А я вас пинала?

—Было дело. Запах твоих тампонов останется со мной навсегда.

Румянец залил веснушчатые щёки. Что ж, хотя бы реветь перестала, и то хорошо.

—А теперь пару минут потерпи.

На обработку ее ран ушло даже меньше времени. И весь процесс Маруся просидела молча. О том, что ей было больно было видно только по побелевшим пальцам, которыми она сжимала край дивана, чтобы перетерпеть.

—Всё. Ты молодец,— отбросив на столик рядом с собой окровавленный ватный диск, я подался чуть вперед. Подцепил пальцами Марусин подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. Сам же оценил царапину на ее шее.— Больно?— мягко коснулся тонкой кожи рядом с раной и остановился на ключице.

—Нет. Мне совсем не больно. Я из-за страха даже боль не почувствовала. Обидно только, что лицо веточками поцарапала. В понедельник ведь в школу нужно идти.

—Веточками?— хохотнул я и, всё же, намочил ватный диск перекисью, чтобы обработать царапину от ножа на ее шее.— Ты думаешь, что со снеговиком дралась в парке?

—Я не знаю, кто это был, но надеюсь, что его накажут.

—Накажут, Маруся. Накажут. За его действия ему грозит несколько пожизненных.

—Так ему и надо!

Мелкий боевой хомяк.

Перехватил её руки и поднес к своему подбородку. Заплаканные серые глаза посмотрела на меня с немым вопросом через толщу очков.

—Спасибо тебе, что, всё-таки, пришла в такой час в парк, Маруся. И прости меня идиота, что не предупредил тебя даже в самый последний момент о том, ради чего на самом деле тебя туда позвал. На пацанов тоже не злись. Они думали, что ты в курсе того, что там готовится.

Облака слёз в её глазах рассеялись. Сейчас на меня смотрела обозленная девушка, которая, похоже, поняла, в чем я ей только что признался. Тонкие брови нахмурились, из взгляда улетучилась вся ранимость и наивность.

—Вы… вы это специально?— Маруся резко вырвала свои руки из моих.— Вы знали, что… И вы…?! А если бы он меня убил сразу?— заметалась она по комнате.

—Не убил бы. Он любит играть со своей жертвой.

—И вы так хладнокровно об этом говорите?

—Профдеформация,— повел я меланхолично плечом.

Звонкая пощёчина послужила точкой в этом диалоге.

—Уходите,— выронила Маруся тихо.— Я не хочу вас больше видеть и знать.

—Маруся…— потянулся я вновь к ней, но повторная пощечина обрубила во мне это желание.

—Убирайтесь! Вон!

Кричала она в слезах. Ее снова начало трясти, но только теперь успокоить я её буду не в силах.

—Просто ответь мне на вопрос: если бы я тебя предупредил, ради чего зову в парк, ты бы пришла? Даже зная, что всё под контролем, ты пришла бы? Стала бы добровольно рисковать ради того, чтобы этого человека, насилующего и убивающего еще совсем молодых девчонок, поймали? Пришла бы?

В ответ Маруся лишь отвела взгляд в сторону.

Стало ясно, что отвечать она не собирается. Так же, как был ясен ее ответ.

В ванной комнате я собрал свои вещи, оделся и вышел из квартиры.

—Стойте!— окликнула меня Маруся, когда я начал спуск по ступеням.— Вы забыли.

Практически в лицо мне полетел телефон и ключи от машины. Едва успел их поймать.

—Знаете что, Михаил Захарович?— вдруг воззрилась она на меня гневно.— Ваш сын плохой только из-за вас. Только вы причина того, что он плохо ведет себя в школе. Потому что тот момент, когда вас вызывают в школу,— для него единственная возможность увидеться с отцом. Даже с таким недостойным отцом как вы.

—Молодец, Маруся. Умеешь делать больно.

—Но не так как вы,— бросила она напоследок и хлопнула дверью, скрывшись в своей квартире.