Лиса в аптечной лавке - Наталья Шнейдер

– Мойте руки, – приказала я, подавая пример.

Растопить плиту оказалось легко – просто коснуться ее магией, и артефакт отозвался, вернув мне часть тепла. Пусть греется.

Начну с мороженого. Нет, сперва, пока Ксандер не занят…

Я вручила ему каменную ступку и сахар.

– Разотрите в пудру, пожалуйста.

– Если вдруг мне надоест быть целителем, смогу претендовать на место поваренка, – усмехнулся он, принимаясь за дело.

Так, мороженое… Хорошо, что Ксандер не убрал продукты в пресловутый «вечный ящик» – не придется спрашивать, откуда их доставать.

Я отделила белки от желтков, отставила пока в сторону. Успею – сварю простейшую меренгу, как раз дополнит мороженое. Но, скорее всего, не успею, уберу до завтра, а там уже или сделаю простое безе, или, если совсем лень будет, – омлет в лучших традициях фитоняшек.

Гадать, как регулировать силу жара, не пришлось – на плите были круглые ручки, почти как в моем мире. Отличная штука – магия, с дровяной печью так бы не получилось.

Пока грелось молоко, я быстро взбила желтки с сахаром, не особо усердствуя – все равно, пока прогреваю, сахар разойдется. Добавила горячее молоко и вернула на плиту, теперь на медленный огонь.

– Готово, – сказал Ксандер, возвращая мне ступку.

– Спасибо. – Я вручила ему перелитые в кастрюльку сливки и еще один, чистый, венчик. – Остудите их, пожалуйста, не замораживая, и взбейте. Только не переусердствуйте. Нужна пена, а не масло.

Он взял в руки кастрюльку.

– Если есть риск перестараться, может, вы сами этим займетесь? А я послежу за… варевом. – На его лице снова промелькнуло нечто… нечто неуловимое. – Когда-то я немного учился варить зелья. Как определить готовность?

– Когда начнет густеть. Проводите пальцем по лопатке, если остается след, значит, пора снимать.

Ксандер кивнул с отстраненным видом, вернул мне кастрюлю.

– Осторожней, холодное.

В самом деле холодное, жаль, я не посмотрела, как именно работала магия, пока объясняла. Хорошие сливки, и взбиваются отлично, даром что венчиком.

– Все, – сказал Ксандер, показывая мне лопатку

Я, осторожно перемешивая, влила в сливки яичную смесь, вернула ему кастрюлю и лопатку.

– Теперь так. Замораживаете по краям, слоем где-то в полпальца. Перемешиваете. Снова замораживаете. И так пока не получится…

– Гомогенная8 смесь?

– Да, мороженое, – кивнула я, с трудом сдерживая смех.

Когда-то в троллейбусе я узнала коллег, еще не видя лиц, услышав: «Я в кабачковую икру овощи сперва обжариваю, так она более гомогенная получается». Кажется, целитель – в любом мире целитель.

Теперь хворост.

Я налила масла в глубокую сковородку, поставив греться. Смешала жидкое тесто на воде с яйцами, ложкой сахара и щепоткой соды, плеснула туда добытого в лавке с травами спирта – Ксандер изумленно вскинул брови, но промолчал. Прогрела в раскаленном масле металлическую решетку толкушки.

Теперь самое сложное – макнуть ее в тесто только нижней плоскостью, не залив целиком. Снова сунуть в масло, чтобы тестяная решетка осталась плавать, прогреть с полсекунды – и в тесто, а потом снова в масло. Буквально через полминуты перевернуть, дать зазолотиться и вытащить шумовкой на бумажное… здесь бумажных нет, придется пожертвовать нормальным полотенцем. Откипячу потом, если что.

Через четверть часа на тарелке выросла горка золотистого хрустящего кружевного хвороста. Я присыпала его сахарной пудрой и отставила в сторону. Глянула на часы. Есть время, но, пожалуй, с меренгами рисковать не стоит. Тогда – быстро подварить малину с сахаром и протереть, отделяя косточки – вот и топпинг к мороженому.

– Готово, – сказал Ксандер.

Я попробовала мороженое. Чуть мягковато.

– Проморозьте целиком, пожалуйста. Только не до абсолютного нуля.

Он усмехнулся, но просьбу исполнил. Вот, теперь как надо. Горячей ложкой легко сделать шарик, но он не расползется мгновенно.

– Это пока в хол… в «вечный ящик», – распорядилась я. – А это, – я подвинула к нему малиновый соус, – охладите до комнатной температуры, пожалуйста. Я пока поставлю греться чайник.

Глава 17

– Не думал, что можно научиться готовить, просто наблюдая, как это делают другие, – заметил Ксандер, выполняя мою просьбу.

– Прошу прощения? – не поняла я.

– Я слышал, что в приюте, где вы воспитывались, обучали кулинарии, но очень своеобразно: ставили наблюдать за работой кухарки.

Я пожала плечами:

– Мало ли что говорят. – И поспешно сменила тему: —У его высочества нет аллергий на травы?

– К чему вам это знать? – насторожился Ксандер.

– Хочу добавить в чай. – Нет, душицу лучше не предлагать. От пары кружек чая проблемы с мужской силой, конечно, не появятся, но береженого бог бережет. – Чабрец и мяту.

– Принц терпеть не может мяту.

– Поняла, спасибо.

Я вытащила из шкафа заварочный чайник, поставила на край плиты – пусть прогреется. Подготовив заварку и травы, убрала корзину в шкаф. Надеюсь, визит не затянется, и у меня будет время все разобрать и разложить по местам. И привести в порядок шкафчики, повесив, как полагается, дверцы.

Еще предстоит ужин, одна бы я и яичницей обошлась. Вот, спрашивается, почему у мужчин отрастают лапки, едва рядом появляется женщина? Все мои кавалеры умели готовить, и все стремительно утрачивали это умение, едва наши встречи становились регулярными, не говоря о совместном быте.

От Ксандера, впрочем, умения готовить ждать не приходится – для этого прислуга есть. Хотя надо отдать ему должное, одна я могла бы и не успеть управиться, а так даже останется немного времени отдохнуть. Может, переплести волосы по-быстрому, как на каком-то старинном портрете: две косы кольцами на висках, одна узлом на макушке? Несложно, когда волос хватает, но я на свои и в прежней жизни не жаловалась, а в этой и вовсе копна.

– К слову, зачем вам столько трав? – поинтересовался Ксандер.

– В приправы, – ответила я, не желая вдаваться в подробности.

Уставилась на чайник, словно мой пристальный взгляд мог ускорить закипание. Начала мысленно перебирать, все ли в порядке. Дом вылизан, и со вчерашнего дня пачкать было особо некому. Угощение готово. Беседа – забота мужа.

Стоп.

– Как следует приветствовать принца?

– Реверансом, – недоуменно ответил Ксандер. – Я вовсе перестаю понимать, чему и как вас учили в приюте.

Я снова пожала плечами – понятия не имею, чему там учили. Вспомнила еще кое-что. Обернулась к мужу.

– Очень прошу вас: если не хотите поставить себя и меня в неловкое положение, не просите меня сыграть, или спеть, или что-то подобное. Развлеките гостя ученой беседой, а я буду смотреть на вас обоих восхищенным взглядом и хлопать ресницами, как и полагается юной новобрачной.

– Почему? У вас прекрасный голос, и играете вы хорошо.

– Откуда вам-то знать?