На острие мезальянса - Каталина Вельямет

— Потом вы ещё мой рисунок достали! — продолжила оправдываться Айрин, всё так же глядя вниз.

— Почему ты не захотела показать мне свои рисунки? У тебя получилось очень хорошо, и даже наличие карикатуры меня нисколько не оскорбило.

Девочка ничего не ответила, продолжая рассматривать носки светло-бежевых туфель.

— Ты очень хорошо рисуешь, так что с каллиграфией проблем возникнуть не должно. Давай договоримся так. Я эту работу засчитывать не буду и в отчёте для мистера Хэлтора, ничего об этом не напишу. Ошибки мы с тобой проработаем, и надеюсь, что следующая твоя работа будет лучше.

Подняв взгляд на гувернантку, Айрин с шумом выдохнула. На её губах появилась нежная улыбка, а во взгляде зажглась надежда.

— Спасибо мисс Лейн и простите за то, что вырвала у вас из рук рисунок. Вы правда не обиделись?

— С чего бы? Ты прекрасно рисуешь и если тебе хочется в этом развиваться, я могу поговорить с твоим отцом, что бы он пригласил учителя рисования.

— Он не согласится. У меня раньше был учитель рисования, мистер Кортегли. Но его уволили. Для отца важнее знание этикета, но и мне самой не нравилось заниматься. Этот мерзкий старикашка заставлял меня рисовать одни кувшины и деревья.

— В чём-то я могу понять твоего отца. Не стоит так говорить о людях за их спиной.

— Но он и правда был мерзким! — возразила Айрин, насупившись.

— Если тебе не нравится человек, лучше ничего не говорить, нежели сказать дурное. Манеры, это твоя броня и твоё оружие. Тем более что можно было выразиться более изящно. — произнесла Анна, серьёзно глядя на девочку. — Кстати, касательно твоих рисунков. Я видела что ты рисовала Ламину и себя. Вы вышли как сестрички, может быть тебе сосредоточиться на портретах?

— Вы думаете, что мы с ней похожи?

— Я бы не сказала. Разве что на рисунке. А вы очень близки?

Этот вопрос и правда волновал гувернантку. Со слов слуг, Айрин и Ламина были неразлучны с ранних лет, но за всё время жизни в Ваден-Холде, вместе девочек, Анна не видели ни разу.

— Мы одного возраста, но она такая тихая, что мне с ней скучно. — отмахнулась девочка.

— Я её не видела на занятиях, ты что-то об этом знаешь? — в голосе прозвучал интерес. — Мисс Мелис мне сказала, что раньше вы занимались вместе, а со дня моего приезда, она словно растворилась.

— Она стесняется. Я часто вижу её в саду или где-то в доме. Ламина любит прятаться и наблюдать за людьми, молчит постоянно или песенки свои поёт, как дурочка.

— Айрин, ты не должна так говорить. Неужели ты не понимаешь, что это жестоко? Может быть она не такая яркая, живая и активная, но это совсем не значит что она хуже тебя. Подумай над этим.

Девочка тяжело дышала, а щёки окрасило алым. Она напоминала маленького речного рака, что угодил в чан с кипятком, однако, несмотря на недовольство, она осталась на месте, и тяжело дыша, пыталась успокоиться. Немного понаблюдав за ней, Анна поняла, что все капризы проистекают из вспыльчивого нрава и вседозволенности, а в остальном, Айрин Хэлтор была самым обычным ребёнком.

— Да, вы правы. — наконец признала она. — Ламина не дурочка, просто мне совсем не с кем общаться, а она как вяленая рыба. Если зимой это ещё как-то можно терпеть, то сейчас, меня это раздражает.

— Что именно?

— Ну вы представьте, я ей говорю: «Ламина, давай поиграем в догонялки». А она плечами пожимает и взгляд опускает. Даже если её и удаётся вытащить, она ведёт себя словно замороженная. Когда тут была мисс Джассемин, мы все вместе учили стихи и читали по ролям. Это тоже скучно, но хоть какое-то развлечение зимой.

— То есть тебя раздражает её непохожесть?

— Да! — пылко ответила Айрин, — И я не хочу, что бы вы отчитывали меня за это! Если вы ещё раз скажете что я грубая или невоспитанная, я попрошу отца, что бы он прогнал вас. Он это сделает, если я попрошу об этом. Мне стоит его только попросить, и вы отсюда уедете!

Она перешла на крик, пытаясь убедить себя сразу в двух вещах: в том, что она ни капельки не похожа на Ламину, и что ей достаточно одной только просьбы, что бы любое её желание тут же было исполнено. Возможно так раньше и было, но после трагедии, что-то в их отношениях надломилось.

— Сегодня твой отец устраивает приём, поэтому иди. Бартра поможет тебе собраться, но к этой теме мы ещё вернёмся. — придвинув к себе учебник, гувернантка сделала вид, что внимательно изучает его. Этим жестом она не только завершала диалог, но и показывала, что нисколько не боится своего нанимателя.

Закончив с проверкой последних работ и с составлением плана занятий на следующие несколько дней, Анна, вернулась к себе и в этот момент услышала шум. У парадного крыльца стояло два экипажа. Один из них выглядел слишком знакомо и вскоре, из него вышли Эбигейл и Калеб Лэнгвертон. Второй экипаж был намного роскошнее первого, с очень красивым гербом на дверце. На красно-зелёном фоне, в обрамлении золотых завитков красовалась огромная рыба с длинной пастью и острыми зубами. Она выглядела пугающе, но невольно приковывала взгляд.

«Интересно, чей это герб?» — подумала девушка, прежде чем спохватилась, что её это не должно касаться.

Ночь обещала быть тёплой, а гости всё прибывали и совсем скоро из открытого окна, зазвучала музыка. Воображение немедленно нарисовало утончённых гостей в красивых нарядах, блеск драгоценностей и оживлённые беседы в одной из тех огромных комнат, где она была лишь однажды, в компании мисс Мелис.

Музыка сильно отличалась от того, что Анна когда-либо слышала. В рамках обучения в пансионе леди Эрвингтон, она изучила основные мелодии для классических танцев, но эта музыка вызывала в душе чувственный трепет. Нежная, немного печальная и при этом сильная. Прикрыв глаза, девушка растворилась в этом ощущении, и где-то на грани сознания возник едва уловимый запах. Тот самый, что исходил от Адама, и Анну вдруг охватило страстное желание найти его.

Это желание казалось таким естественным, как солнце и луна. Музыка вела вперёд, к тайным желаниям, скрытым за массивной стеной правил приличия. Эта стена окружала Анну, защищая от внешнего мира и от той ошибки, что в силу неопытности могла совершить молодая девушка.

«Светлый, нет!» — широко распахнув глаза подумала она. Это было неправильно во всех смыслах. — «Да что со мной творится? Неужели у всех так? Одно прикосновение и девушка готова упасть в объятия понравившегося мужчины?