Королева дождя - Кэтрин Скоулс

— Мы не все время так питаемся, — откликнулась Сара, подходя к столу. — К сожалению, нам часто приходится использовать, местные продукты.

Снова появился Майкл и встал во главе стола, ожидая, когда его жена займет место на противоположном конце. Затем он сделал знак Анне сесть сбоку, между ними. Когда-то это было место сестры Барбары, догадалась Анна. Лишь когда женщины сели, Майкл уселся сам. Он наклонил голову и подождал, когда они последуют его примеру, после чего прочитал молитву.

— Благослови, Господи, эту пищу для нашей силы и Твоей хвалы. Аминь.

Он дождался, когда Сара начнет есть, и только после этого приступил к трапезе. Ритуал протекал гладко, одно действо сменяло другое, словно в хорошо отрепетированном танце.

Несколько минут они молча ели. Майкл нагребал на тарелку большие порции еды и быстро, жадно поглощал ее; Сара накладывала себе небольшие порции и ела очень аккуратно.

— Расскажите мне, — наконец попросил Майкл, — как прошла экскурсия по больнице?

— Это просто потрясающе! — призналась Анна. — Я не ожидала увидеть ничего подобного. Даже не верится, что мы так далеко от цивилизации.

Майкл улыбнулся, явно довольный ее словами.

— Мы многим обязаны сестре Барбаре. Она приехала сюда в тридцатых годах. Первая белая женщина во всем регионе.

— Когда она начинала работать, у нее не было ничего, кроме перевернутого ящика из-под чая, походного столика и табурета, дровяной печи и кастрюли, — добавила Сара.

— Она работала в полном одиночестве в течение двадцати лет, — снова включился в разговор Майкл.

Они творили так, словно совершали литургию или пересказывали легенду. Они поведали Анне о том, как однажды сестра Барбара выгнала из больничного помещения леопарда. О том, что она отказалась совершенствовать свой суахили и что терпеть не могла грязь и беспорядок.

— Один только вид местной ткани на больничной кровати приводил ее в ужас, — сказал Майкл.

— Но больше всего, — добавила Сара, — ее раздражало, когда она на территории станции замечала обгрызенные кукурузные початки.

Сначала Анне было неловко слушать все эти байки, рассказываемые с трепетом: в конце концов, она человек посторонний и прибыла сюда, чтобы занять место сестры Барбары. Но затем она осознала, что, отдавая дань предыдущей медсестре, Керрингтоны отпускали свою прежнюю коллегу и принимали Анну. И тогда она расслабилась и стала разделять их удовольствие и смеяться над забавными происшествиями.

Саре и Майклу, похоже, понравилась ее непринужденность. Майкл начал обсуждать будущее, с энтузиазмом размышляя о том, как они с Анной будут оперировать и ходить по палатам и как Сара продолжит воплощать в жизнь программы для женщин и детей.

Ордена внесла в комнату блюдо с плодами манго. Фрукты разрезали пополам, очистили от косточек, надрезали крест-накрест и затем вывернули наизнанку. Каждая половинка теперь представляла собой маленький холмик с торчащими кубиками золотистой плоти. Комната наполнилась спелым, теплым ароматом.

— Только так их и можно подавать, — объяснила Сара. — Если, конечно, вы не хотите перепачкаться.

Они замолчали и стали угощаться десертом. Майкл закончил первым и вытер рот салфеткой.

— Впрочем, кое-что придется поменять, — неожиданно заявил он.

Анна застыла, вилка с кусочком манго замерла на полпути ко рту. Она невольно покосилась на Сару. Женщина опустила взгляд в тарелку, ее губы слегка улыбались, на щеках расцвел румянец.

Майкл встал, подошел к жене и положил руки на ее хрупкие плечи. Сара посмотрела на него: ее темные глаза были широко открыты. Нежный румянец на щеках смягчил выражение ее лица, превратив ее в настоящую красавицу.

— Мы ждем ребенка, — сказал Майкл. — Через пять месяцев.

— Мы никому не говорили, — застенчиво добавила Сара. — Мы ждали, пока не закончится опасный период. — Ее взгляд снова стал серьезным, когда она посмотрела Анне в глаза. — Но что касается нашей работы, то практически ничего не изменится. Я буду делать то же самое, что и раньше. Просто у нас появилась хорошая возможность подать пример.

— Да, — согласилась Анна и подумала: «Сара права: белая женщина, воплощающая в жизнь все советы, которые она давала другим, и правда станет прекрасным примером». — Поздравляю вас обоих.

Глядя на Сару, поднявшую руку и прикоснувшуюся к локтю мужчины, возвышающегося над ней подобно ангелу-хранителю, Анна почувствовала укол острой зависти. До сих пор она не заглядывала в будущее дальше исполнения заветного желания стать медсестрой в миссии. Любые другие интересы в жизни, особенно касающиеся мужчин, она считала ловушками, которых следует тщательно избегать. Но сейчас, улыбаясь Саре и Майклу, она поняла: сцена, разыгрывающаяся на ее глазах, была воплощением того, чего она на самом деле хотела больше всего на свете. Любящий муж. Общее призвание. А потом, со временем, ребенок.

И образ будущего стал идеальным и законченным.

Майкл шел впереди, ведя двух женщин по узкой извилистой тропе. Он предложил совершить втроем вечерний променад, чтобы Анна могла познакомиться со своим новым домом. Миссионеры часто прогуливаются в окрестностях станции, пояснил он. Это вполне безопасно, если придерживаться известных маршрутов и не слишком удаляться от миссии.

Анна смотрела под ноги, пристально разглядывая землю в поисках черных пятен: волнистого — змеи, блестящего и изогнутого — скорпиона, приготовившегося напасть, деловито суетящегося — скопища муравьев. Помимо этого она вслушивалась в звуки леса. Стена зелени приблизилась, и ветви и стволы, образовывая скелет дерева, выделялись на фоне полотнища листвы. Из сырого мрака паутины, сотканной растениями, доносилось несметное число звуков — лесные обитатели просыпались, готовясь к ночной жизни: преследованию и бегству, вожделению и умиранию. Насыщению, рождению потомства. Чему угодно, кроме сна.

Тропинка поднималась по цепи холмов, возвышающихся за Лангали. Прямо перед собой Анна видела широкую спину Майкла, а позади слышала легкие шаги Сары. Они шли по тропе, которая начиналась сразу за церковью. Сара сообщила, что это остатки более широкой дороги — древнего маршрута арабских торговцев рабами, проходившего прямо через Лангали. И добавила: церковь миссии построили так, чтобы проход между скамьями совпадал с направлением старой дороги, символизируя надежду, пришедшую на смену отчаянию. Двигаясь вперед, Анна пыталась не думать о рабах. Сколько тысяч их мучительно преодолевали этот путь, шли по этой самой земле, где теперь ступают ее ноги? С разбитыми сердцами, кровоточащими ранами. Оставляя следы, пропитанные потом, кровью и горем.

Она почти не замечала изменений в ландшафте, пока Майкл не остановился и не сказал, что они ушли уже довольно далеко. Анна встала рядом с ним и посмотрела вниз, на станцию миссии, лежащую у них под ногами. Оловянные крыши мерцали серебром в лучах закатного солнца. Река, закрытая высокими берегами от света, казалась чем-то темным и таинственным, извивающимся вдоль края поселения. От костров в деревне лениво стелился дым, и Анна отметила про себя: эти серые клубы и полосы свидетельствуют о наличии здесь жизни. Они были таким же признаком жизни, как биение пульса на шее.