Ужин с папочкой - Сигги Шейд

— Меня не было рядом, когда его мать была беременна. Я не видел ни УЗИ, ни рождения, не держал его на руках в младенчестве. Не слышал его первого слова и не видел первого шага. Столько моментов я никогда не смогу вернуть.

У меня перехватывает дыхание, и я сглатываю, побуждая его продолжать.

— Я совершил столько ошибок с Коннором, что никакие деньги и власть не смогут их исправить. Несмотря на то, что у нас одинаковые ДНК, ничто не может стереть тот факт, что он чужой.

Коннор - враг, но я не собираюсь усугублять боль Барда, напоминая ему об очевидном.

— Ого, — шепчу я.

— И ты спрашиваешь, почему ты?

Я киваю.

— На этот раз я хочу все сделать правильно, — говорит он. — С женщиной, которая будет не просто матерью моего ребенка. Я знаю, что буду любить тебя до конца своих дней.

Легкие сжимаются, и кажется, что они выдавливают жизнь из моего сердца. Даже глаза заслезились от нахлынувших слез.

Это не похоже на вранье. Бард говорит от чистого сердца.

— Ты решил все это за двадцать четыре часа? — шепчу я.

— Я думал о тебе некоторое время, но все закончилось, когда мне пришлось жениться на Лайре. Я ни за что не стал бы заводить ребенка в союзе без любви.

Кивнув, я наклоняюсь вперед и прижимаюсь лбом к его лбу.

— В этом есть какой-то странный смысл. В каком-то смысле их предательство дает тебе возможность начать все с чистого листа.

— И шанс на настоящее счастье, — Бард подносит мою руку к своим губам и целует каждую костяшку. — Я говорю слишком решительно, будто с ума сошел, но сколько бы времени мне ни понадобилось — неделя или год — ты будешь моей.

Мое сердце бешено колотится, и я не могу не улыбнуться от мысли, что он готов ждать.

Еще одно урчание терзает мои внутренности, заставляя меня схватиться за живот.

Бард смеется и поднимается на ноги.

— Пора кормить ребенка.

Я разразилась смехом.

— Но я не беременна.

— Пока нет.

Он направляется на кухню, расположенную рядом с гостиной и украшенную белыми шкафами, гранитными столешницами и техникой из нержавеющей стали. Я не могу даже начать раздумывать о том, насколько это лучше, чем у нас дома, потому что мой взгляд прикован к его широким плечам.

Солнечный свет проникает через окна напротив, подчеркивая рельеф его мышц. Его спина имеет V-образную форму, сужающуюся к подтянутой талии, а задница выглядит так, будто ее изваяли из мрамора.

Качаю головой из стороны в сторону, пытаясь отвлечься от его мощных ног и не веря своей удаче. Логично, что Бард хотел бы начать все с чистого листа и иметь сына, из которого он мог бы сделать лучшего человека. С Коннором у него не было такого шанса.

Коннор всегда говорил так, будто любил отца всегда, но жаловался, что вырос не в богатстве. Он всегда стремился к расширению бойцовского клуба и, казалось, был одержим идеей извлечь из наследства все до копейки. Тогда я думала, что Коннор лишь пытается сделать себе имя. Теперь понимаю, что он жаждал денег.

— Скрембл или пожарить? — спрашивает Бард.

Я вскидываю голову.

— А?

— Какую яичницу любишь? — он стоит у плиты в фартуке, который только подчеркивает его идеальное телосложение.

— Хм... а как тебе нравится?

Бард поворачивается ко мне и ухмыляется.

— Быть в тебе по самые яйца.

Я стону, моя киска сжимается от осознания того, что этот завтрак - всего лишь пит-стоп в его миссии сделать меня беременной.

Глава 19

Спустя несколько часов я снова лежу в джакузи, моя киска пульсирует от очередного раунда секса. Длинные тени тянутся по саду, солнце стремится к горизонту.

Мой живот все еще набит после позднего завтрака из «ирландского тоста Дирга» - версией французского тоста с Бейлисом и содовым хлебом, яичницей, сосисками, беконом, печеными бобами, грибами и помидорами на гриле.

Я хотела помочь с приготовлением еды, но Бард позволил мне только накрыть на стол и разлить апельсиновый сок. Он даже взял на себя ответственность за чай и кофе.

Плещется вода, Бард залезает в джакузи со стаканом холодного чая. Он садится рядом со мной и подносит его к моим губам. Прохладная сладкая жидкость заливает язык и скользит по горлу. Закрыв глаза, я наслаждаюсь вкусом и вздыхаю.

— Лучше? — спрашивает Бард.

Приоткрываю глаза и вижу, что его губы приближаются к моим.

— Тайм-аут, — игриво толкаю его в плечо. — Моей киске нужен отпуск.

Его губы приоткрываются, но я говорю прежде, чем он успевает высказать еще одно предположение.

— И моей попке тоже не нужно больше растягиваться.

Бард смеется.

— Мне придется найти другой способ доставить тебе удовольствие.

Я делаю один глоток холодного чая и прячу улыбку.

— Ты уже сделал более чем достаточно.

— Имоджен уже в пути.

У меня отпадает челюсть.

— Из бутика?

Он кивает.

— Зачем?

— Как бы мне ни нравилось видеть тебя голой, тебе нужна одежда помимо униформы и этого красивого маленького платья.

— Наверное, — говорю я с придыханием. — Откуда ты ее знаешь?

Он хмурится.

— Имоджен?

Мой желудок вздрагивает от нервного напряжения. Бард провел всю свою взрослую жизнь неженатым, и я не могу поверить, что у такого красивого и влиятельного мужчины, как он, не было нескольких женщин. Он как раз достаточно щедр, чтобы открыть для Имоджен собственный эксклюзивный бутик.

— Она моя племянница.

— Правда? — спрашиваю я, нахмурившись.

— Помнишь седовласого мужчину, который сидел рядом с моим отцом?

Я качаю головой. Я помню только Ангуса, приятного человека в бордовом, который освободил нам место, и одноглазого великана, который хотел использовать меня как приманку. И еще невозможно забыть Деклана Дагду.

— Смутно, — бормочу я.

— Это мой старший брат, Эд. Имоджен - его младшая дочь.

Теснота в моей груди тает, уступая место любопытству.

— Ты близок со своей семьей?

— И да, и нет, — хмуро отвечает он. — Я не рос ни с одним из своих братьев, так как у нас у всех разные матери. Хорошо общаюсь с тем, кто ближе всего ко мне по возрасту.

— А сестры есть?

Он качает головой.

— Ты когда-нибудь хотела иметь братьев и сестер?