Пробуждение Оливии - Элизабет О’Роарк

Когда Питер заканчивает наставления, нас окружают родители, друзья и другие близкие, которые приехали посмотреть на соревнования, и у меня возникает чувство, словно я не могу дышать. Кроме того, их волнение только усиливает дискомфорт в моем животе. Тем временем Николь знакомит меня со своими мамой и папой и спрашивает, путешествуют ли по-прежнему мои родители. При этом Уилл поворачивает голову в нашу сторону.

– Да, – отвечаю я, задаваясь вопросом, почему он слушает наш разговор. – Их не будет весь сезон.

– Должно быть, здорово, – произносит Николь, поворачиваясь к отцу. – Родители Финн путешествуют неделями. Почему бы вам не делать так же?

Ее отец ворчит, что кто-то должен платить за ее частые походы в Macy's, а я ускользаю от своих собеседников, направляясь к полю за нами.

Тут я снова принимаюсь расхаживать из стороны в сторону, крепко обхватывая руками живот. Мне казалось, что, сбежав из компании других людей, я стану волноваться чуть меньше, но это не так. Мне удалось выспаться этой ночью, поэтому сегодня у меня должен был быть невероятный день, идеальный забег – однако этого не случится. Я чувствую это всем своим существом. Теперь у меня есть все преимущества, в которых мне было отказано в предыдущих соревнованиях, – но я все равно облажаюсь. Что тогда будет с моей необоснованной верой в собственный потенциал?..

– Что-то не так, – шепчу я снова и снова, – что-то не так.

В этот момент ко мне подходит Уилл.

– Выглядишь неважно, – говорит он. – Ты в порядке?

– У меня плохое предчувствие. – Я качаю головой. – Тебе не следовало заставлять меня есть. Боже, зачем я тебя послушала? Я провалюсь.

– Лив, у всех бывает дурное предчувствие перед забегом, – посмеивается он. – Это называется «мандраж».

Я опять качаю головой. Он ошибается. Сегодняшний день обещает стать катастрофой. Я это чувствую. Я знаю это.

– Послушай меня. – Он кладет руку мне на плечо, заставляя встретиться с ним взглядом. – Ты. Справишься. Правда справишься. Просто иди – и пробеги собственную гонку. Знаю, Питер сказал тебе не отрываться от остальных бегунов вплоть до самого конца, но я говорю тебе другое. Будь дерзкой. Вырвись вперед, как только почувствуешь, что готова. И выложись на последней миле: после забега у тебя всегда остается что-то в запасе – сегодня же пусти в ход все свои силы.

Я смотрю ему в глаза и чувствую, как в моей тревоге появляется небольшая трещинка, крошечный дефект, допускающий возможность того, что Уилл прав. Признающий малюсенькую вероятность, что на этот раз он знает больше меня.

Мы вместе подходим к старту, и я занимаю позицию. Эрин приятельски пихает меня в плечо:

– У тебя все получится, подруга.

Я бросаю на нее взгляд. Это и ее соревнование тоже, а она беспокоится обо мне… Лучик света в моей груди становится чуть ярче.

– Спасибо, – шепчу я. – Удачи.

Раздается сигнал к старту. Вокруг меня суматошная мешанина, мы все бежим слишком близко, мне в лицо летит грязь из-под ног девушки впереди меня, и в бок прилетает чей-то локоть.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, что сказал Уилл, но вместо этого слышу лишь собственные упреки.

«Я чувствую слабость».

«Мне не надо было есть».

«Мне мешают шиповки, это неудобно. Я должна была тренироваться в них чаще».

«На первой миле не должно быть так тяжело».

Однако Уилл – тот самый Уилл, который до сих пор всегда оказывался прав, когда говорил, что у меня что-то получится, или когда критиковал мою длину шага, или короткий финальный рывок, – он верит, что я справлюсь. И я всеми силами цепляюсь за его слова.

«Ты справишься».

Я отгоняю собственные мысли и вместо этого концентрируюсь на том, что мне сказал Уилл. И я лечу!.. Вниз по полю, к лесной опушке. Какое-то время рядом со мной бегут лишь две другие девушки, и когда мы преодолеваем первую милю и я смотрю на часы, то понимаю, что мы втроем просто несемся. Вот почему было так тяжело: мы пробежали первый круг очень быстро, и как бы я в себе ни сомневалась, мой результат говорит о том, что я молодец.

Все правда в порядке. Сегодня у меня есть все, что мне нужно. И, осознав это, я тут же вырываюсь вперед и забываю обо всех, кто остался позади. Я не соревнуюсь с ними. Я соревнуюсь с собой. Я борюсь с желанием замедлиться, с жжением в мышцах, с болью в груди. Когда остается одна миля, я выпускаю всю энергию, что у меня осталась. Я выжимаю максимальную скорость, и со мной по-прежнему все хорошо, когда вдали показывается линия финиша, когда я выхожу из-за поворота и слышу приветственный звон колокольчиков и крики толпы. Вот тогда я понимаю, что у меня действительно получится. Я достигаю финиша и в первую очередь ищу взглядом Уилла. Он уже бежит мне навстречу, ликуя, и что-то в моей груди тоже тянется к нему, как будто мы связаны. Он быстро ко мне подбегает, но затем резко останавливается и просто хлопает меня по плечу.

– Ты это сделала, – говорит он, и я еще никогда не видела у него такой широкой улыбки. – Ты побила рекорд трассы.

Я улыбаюсь ему в ответ, страстно желая сказать или сделать что-то такое, на что я не способна. Я хочу сказать ему спасибо за то, что он верил в меня. Хочу обвить его шею руками и обнять его так, как меня сегодня обнимала его мама.

Вместо этого я просто стою, потеряв дар речи, не в силах озвучить слова благодарности, застрявшие у меня в горле.

Глава 23

Уилл

Я обещал Джессике, что поеду к ней после соревнований, но вместо этого, сам того не осознавая, направляюсь на ферму.

Как и всегда, мама широко улыбается, стоит мне появиться. Меня просто убивает то, как ей должно быть здесь одиноко: она много лет жила в полном доме, и всего за три года он совсем опустел.

– Не ожидала увидеть тебя сегодня снова, – говорит она.

– Просто решил заскочить на минутку, проверить, как там лошади.

Мама хорошо меня знает. И ей известно, что я всегда проверяю лошадей, если мне нужно что-то обдумать. Когда-то для этого у меня было скалолазание, но теперь это кажется эгоистичным, словно я потакаю своим