Миллиардер и я. Развод и девичья фамилия - Ирина Тигиева

— …что со мной ей будет скучно? — продолжал наступать на него Константинидис.

— Просто решил отдохнуть. Подумал, в одном отеле с вами будет весело… Кира, объясни хотя бы ты ему!

— Что именно? — растерялась я. — По-моему, и у тебя неплохо получается…

Константинидис метнул на меня взгляд, от которого было впору упасть замертво, нахмурился ещё больше и рявкнул:

— Идём, нам пора! А с тобой, — убийственный взгляд на присмиревшего приятеля, — разберусь позже!

— Ты ведь не задушишь её, Отелло? — крикнул Алекс уже ему в спину.

Супруг даже не обернулся, а я, поспешив за ним следом, на ходу бросила Алексу:

— Если это всё же произойдёт, подумай о новом имени для себя — Яго!

— Кира, это не… — начал он, но я уже вылетела под пальмы вслед за супругом.

Догнала его недалеко от нашего «люкса» и вцепилась в локоть.

— От кого ты бежишь?! Если от Алекса…

Константинидис резко обернулся и гаркнул:

— Зачем?!

Я сильно растерялась — даже попятилась. Но супруга это, казалось, разозлило ещё больше:

— Не прикидывайся святой невинностью! Просил же, только не с ним! Но ты не могла подождать хотя бы до конца медового месяца?!

— Так ты считаешь… это я его позвала?! — наконец начала что-то понимать.

— А как бы ещё он здесь оказался!

— Мне откуда знать?!

— Ты ведь собиралась ему звонить! — рыкнул Константинидис.

— И как бы я это сделала, не имея его номера?!

— Но ты сама говорила…

— Это было игрой! — не выдержала я. — Неужели непонятно! У меня нет и никогда не было ни его номера, ни намерения звонить ему, ни вообще каким-то образом с ним связываться!

— Но… — голос благоверного слегка дрогнул. — Как он узнал, где мы, если не ты ему сказала?

— Сказал ему ты! — я яростно ткнула пальцем в его грудь. — На Шри-Ланке! А выяснить, в каком именно отеле, учитывая, что люксусных здесь раз-два и обчёлся, не так уж и сложно! И, уверена, у него есть своя «Клития», выполняющая подобные поручения!

Теперь растерянность перешла на Константинидиса. Он как-то странно дёрнул руками, стиснул пальцами виски, посмотрел на меня слегка загнанным взглядом.

— Клио… я… не подумал…

— Похоже, брак оказался удачным! Молодожёнов слышно на другом конце острова.

Мы одновременно повернули головы в направлении, откуда послышался этот так хорошо знакомый мне голос… и, увидев говорившего, я тихо простонала:

— Господи, только не это…

Из тени ближайшей пальмы к нам неторопливо двигался новый мираж — санторинский «Адонис», важнейшая причина моего брака с Константинидисом и моя первая любовь Теодор Влахос…

— Ты не рада мне, Клио? — не сводя с меня чёрных глаз, совсем недавно завораживавших меня до оторопи, он остановился в нескольких шагах от нас.

Но, если я впала в ступор, на Константинидиса стало страшно смотреть. Изменившись в лице, он бросил на меня диковатый взгляд.

— Как здесь оказался этот, тоже не знаешь?

— Нет, клянусь тебе… — начала я.

Но тут «на сцену», покачивая бёдрами, выплыло ещё одно «видение», и в лице изменилась я. А «видение», колыхнув гигантским бюстом, томно протянуло:

— Зато знаю я. Привет, котик!

Я резко вскинула голову, собираясь вернуть благоверному его же пилюлю и с издёвкой поинтересоваться, как здесь оказалась его бывшая. Но выражение лица супруга было слишком ошарашенным — для него «явление» тоже было полной неожиданностью. Тогда я повернулась к Тео.

— Ты… заодно с этим «деревенским матрацем»?

— Выбирай выражения, плебейка! — презрительно отозвалась та.

— О! Ты знаешь такие слова, пустоголовая силиконовая кукла? — удивилась я.

— Ах ты дрянь! — возмутилось «с-совершенство».

Дёрнулось ко мне с явным намерением перейти к рукоприкладству. Но я не успела даже шевельнуться, как Тео схватил её за руку, а Константинидис поспешно вклинился между нею и мной, закрыв меня широким плечом.

— Для чего ты здесь, Эви?

— А сам как думаешь? — стряхнув руку Тео, капризно протянула та. — Мы оба — не с теми, с кем должны быть! Всё это время я с ума сходила от тоски! И, судя по твоему виду, ты тоже!

— Я не спрашивал ни о твоей тоске, ни о моей, — с расстановкой произнёс Константинидис. — А спросил, для чего ты здесь.

— Поговорить! — патетично выдохнула «красотка». — Объясниться, попросить прощения за всю боль, что тебе причинила! Не отказывай мне в этом во имя любви, которую ко мне испытывал… и уверена, всё ещё испытываешь!

— Господи… — покачала я головой. — Весь полёт сюда учила текст? Или в клинике научились заливать не только силикон, но и белое вещество? Серое у тебя бы не прижилось…

— Хорошо, — неожиданно заявил Константинидис.

Я растерянно уставилась на него, не веря ушам. «Эви» же мгновенно преобразилась, расцвела обворожительнейшей улыбкой и, растроганно протянув «Мой котик…», повисла на локте моего благоверного. А он… даже не шевельнулся, чтобы сбросить её руку! И я не выдержала.

— О чём ты собрался с ней говорить? Неужели после всего ещё веришь хотя бы одному её…

— Не вмешивайся в это, Клио, — перебил меня Тео.

Будто опасаясь, что брошусь к супругу, попытался взять меня за руку, но я тут же отдёрнулась.

— Не вмешиваться? А с чего вдруг вмешался ты? Зачем явился после того, как выставил меня из своего ресторана, обвинив во всех смертных грехах?

Мне показалось, лицо Константинидиса, за которым я наблюдала краем глаза, слегка дёрнулось. Может, до сих пор думал, что с «официантом» порвала я, а не наоборот? Но Тео не дал возможности и дальше наблюдать за супругом. Стиснув мои ладони, настойчиво посмотрел мне в глаза, словно хотел спроецировать свои мысли прямиком в моё сознание, и выдал:

— Помнишь, ты говорила, я совершаю ошибку? И может, когда-нибудь это пойму, а может, и нет. Я понял, Клио. И я здесь, чтобы это сказать.

— Идём, котик! Эти двое, похоже, уже нашли общий язык, — Эвелина потянула моего супруга прочь от нашего «люкса». — У меня просто дар исцелять разбитые сердца! Правда, милый?

— Очевидно, — хмыкнул тот и, не оглядываясь, двинулся за ней.

Какой же олух…

— Клио…

Я подняла глаза, на Тео, легко коснувшегося ладонью моей щеки, и возмущённо отдёрнулась.

— Каким образом ты оказался в одной с ней лодке?

— Она нашла меня и…

— …ты свято поверил всему, что она говорит, после того как назвал «самой большой нелепостью» то, что говорила тебе я?

— Всё было совсем не так, Клио… — его ладонь снова потянулась к моему лицу. — После нашего разговора я места себе не находил. Настолько что… просто взял и позвонил тебе среди ночи.

В ночь свадьбы, когда я выставила Константинидиса за порог…

— Ты