Точка пересечения - Ирина Лемешева

– А по мороженому? – спросил Гоша, когда с обедом было покончено. И добавил тоном, каким говорят с несмышленными первоклашками:

– Десерт. Без десерта нам никуда.

На посиделки в кафе времени уже не было, а потому взяли пломбир в безвкусных вафельных стаканчиках и шли, смеясь над Гошиными анекдотами и шутками.

– Вы смотрите, я завтра опять приду лечиться! – проводив их до кабинета, пообещал он. – Пожал руки:

– До свидания, Жанна Семёновна, до свидания, Лола!

Вторая половина дня пролетела быстро. Настроение было отличное: всё-таки настоящий горячий обед – это не бутерброды, которые они приносили из дома. И сам Гоша – лёгкий, весёлый, заряженный позитивом и энергией. Умеющий рассмешить до слёз, не прилагая для этого, вроде бы, никаких усилий. А какая память! Сколько же анекдотов у него в запасе на совершенно разные темы. Иногда Жанна смотрела на букет тюльпанов и чувствовала, что плакать совсем не хочется, даже наоборот.

В этот день были ещё цветы – и солнечные охапки мимозы, и алые тюльпаны в хрустящем целофане. Что-то оставила в кабинете, что-то отдала Лоле, аккуратный магазинный букет отдала маме. А этот – огромный и расхристанный, собравший все весенние краски, безо всяких нарядных упаковок, а просто стянутый резиночкой, принесла домой. Налила воду в высокую хрустальную чешскую вазу – подарок родителей на 25-тилетие, Поставила на пианино. В доме запахло весной.

Анатолий пришел следом – он в последнее время приходил рано, не задерживался на работе, как раньше. Цветы заметил, посмотрел вопросительно.

– Это на работе, один пациент выезжал за город на праздник, и вот… – сбивчиво объяснила Жанна. Она сама не поняла, почему не упомянула Гошино имя.

– Щедрый пациент, – хмыкнул муж и уставился в телевизор.

Он последнее время окончательно замкнулся, отвечал односложно и был явно чем-то озабочен.

Что радовало Жанну – это чуть заметно начавшееся его сближение с сыном. Они, сидя на коврике, раскрывали огромную коробку, подаренную Ланой, расставляли две армии солдатиков и оживлённо обсуждали порядок военных действий. Боясь спугнуть эту идиллию, Жанна неизменно выходила или на кухню, или в спальню. Как-то спросила саму себя: почему она радуется таким обычным, ординарным вещам? Ну, сел папа поиграть с сыном, что тут такого? Но на душе становилось тепло. И не хотелось копать и анализировать, чтобы тепло это не расплескать.

– Есть такие мужчины, – со знанием дела вещала Лола. – Они становятся отцами тогда, когда с ребенком есть, чем заниматься: ну, поиграть, поболтать, сходить куда-то. А младенцы их не интересуют.

Жанна этого не понимала. Ей был интересен Димочка сразу, она наблюдала, как каждый новый день приносит что-то новое: улыбку, гримаску, непонятный лепет, осознанный взгляд, первое слово и первый шаг.

– Ты мать, – продолжала поучать ее Лола. – Есть такое понятие – материнской инстинкт. Слышала?

И, дождавшись утвердительного кивка, кидала козырь:

– А отцовского инстинкта нет, – и добавляла строго:

– С этим нам жить.

Жанна вздыхала, не понимая, откуда столько жизненной мудрости у этой девочки.

15

Март выдался прохладным, слякотным. Дима приболел и болел долго: температурил, кашлял, капризничал. Жанна сидела пару недель на больничном, колола ему антибиотики, отпаивала малиной.

А когда вернулась на работу, поняла,что с Лолой что-то происходит. Она неуловимо изменилась: стала часто отпрашиваться, на перерыве бежала к телефону. От пациента до пациента летала, как на крыльях.

Влюбилась, – догадалась Жанна. Спрашивать не стала, терпеливо ждала.

После майских праздников перед закрытием кабинета Лола молча показала ей колечко. Аккуратная розочка белого золота и маленький бриллиантик.

– Красиво, – похвалила Жанна. – Даже очень. Подарок?

– Подарок, подарок на помолвку, – Лола скромно потупилась. – Я выхожу замуж, – она внезапно кинулась на шею Жанне и закружила ее по тесному пятачку возле стола.

– И молчишь… – Жанна обняла подругу. – Поздравляю! Рассказывай.

– Ой, Жанночка, я такая счастливая! Мы знакомы давно, года три точно. Он племянник тети Дильбар, ну, жены Рашидика. Самаркандский. Но учился здесь, в Ташкенте. И вот, они как-то пришли с ним, а потом пошло- поехало. Стал звонить, приглашать погулять, в кино. Ну, ты понимаешь.

– А зовут как?

– Тимур. Тимур Таиров. Буду я Лола Таирова.

– Звучит, – похвалила Жанна.

Вспомнила, что перед свадьбой она сказала Анатолию, что останется на своей фамилии. Жанна Кац. Она не могла даже представить, что к ее имени подойдёт что-то другое. На эту фамилию был её аттестат зрелости за восемь классов, ее свидетельство об окончании музыкалки, ее диплом медучилища. Ей показалось, что Анатолий не в восторге от этой идеи, но спорить он не стал, а тем более просить её или уговаривать. Кац, так Кац. А ей, где-то в глубине души, хотелось, чтобы спорил, убеждал и уговаривал.

– А со свадьбой что? Решили?

– Да. В сентябре. Тимур папе нравится, но он мне сказал: погуляйте, присмотрись.

– Ну а ты? Ты его любишь?

– Ну, конечно, – Лола удивлённо подняла свои брови-полумесяцы. – Конечно, люблю. Без любви нельзя, – добавила задумчиво, посмотрев на часы. – Тимур ждёт, наверняка. Я убежала.

– Беги-беги, – Жанна покрутилась ещё по кабинету, проверила все аппараты, сменила воду в дежурной вазе с пахучей белой сиренью, протёрла пыль. Домой не хотелось, но и опаздывать было нельзя – сегодня Дима был с няней, а та опоздания не любила.

Вечером сообщила мужу, что осенью у них подряд две свадьбы: в сентябре у Лолы, в октябре – у Ланы.

– Заневестились твои подружки, – бросил Анатолий и больше эту тему не поднимал.

Работы стало немного меньше. К лету всегда так, это Жанна заметила уже давно и радовалась возможности посидеть и потрепаться с Лолой. Она была настоящая невеста – сияющая, наполненная счастьем, любовью, мечтами, надеждами и планами. Было так приятно общаться с ней и заряжаться позитивом и необыкновенной энергией.

Жанна пыталась вспомнить себя а роли невесты. Не очень получалось.

Как-то быстро у них все завертелось-закрутилось. Фактически, не успела она побыть в роли невесты, разве что, на свадьбе. И никто ей не посоветовал погулять и присмотреться.

– А жить будем отдельно, сразу, представляешь? – голос Лолы отвлёк ее от воспоминаний. – Его семья в Самарканде, мы туда, понятно, не переедем. Берём кооператив, двушку.

– А где? – машинально спросила Жанна.

– Ну, не очень-то близко, за телебашней, там много сейчас строят. А сначала поживем на съёме.

– Как знакомо, – подумала Жанна, а вслух спросила:

– А с родителями твоими пожить не хотите сначала?

– Нет-нет, ты что, папа считает, что муж сразу должен брать ответственность за жену, за семью, быть главным. И Тимур с ним согласен.

– Они правы, и папа твой, и Тимур. Начинать надо отдельно.

– Ой, – Лола смешно взмахнула руками. – Мои подружки все в семьях мужей живут. Это просто мне так повезло, что Тимур самаркандский. – Она мечтательно повела глазами:

– Я хочу быть хозяйкой в доме, сразу, с начала, без свекрови, сестер, братьев.

– Умница, у тебя все получится.

Жанна много слышала от Лолы о ее родителях. Отец –