Немного скандала - Эмма Уайлдс

Алекс поднял голову и воззрился на нее:

— Кто-то послал вам вот это?

Она кивнула, прикусив губу:

— Письмо прибыло с почтой, адресованной лично мне. Печати не было, просто залепили воском. Отправитель решил не указывать своего имени на конверте.

— Любопытно.

— Так и мне показалось, особенно когда я увидела подпись внизу. Анна Сент-Джеймс! Я вдруг представила — вы обыскиваете кабинет отца, а потом кто-то посылает мне часть письма, написанного много лет назад одной из ваших родственниц. По крайней мере так можно предположить, судя по ее имени. Она вам родственница?

— Да. — Он не колебался, все еще не выпуская из длинных изящных пальцев листок пожелтевшей бумаги. Темные ресницы пригасили блеск глаз. — Хотел бы я знать, где они, то есть наш загадочный отправитель, могли это раздобыть. Хотелось бы и еще кое-что узнать, если честно. Мне очень не нравится, когда кто-то затевает игру, но почему-то забывает сообщить, что я — один из предполагаемых игроков.

— Для вас это что-то значит? — взволнованно спросила Эмилия. — Это имеет отношение к тому, что вы оказались на моем балконе в ночь нашей первой встречи?

— И да, и нет. Да, могу предположить, что имеет. Но не понимаю как.

Она уперла кулачки в бедра, сузив глаза.

— Не уверена, что смогу принять ответы, которые больше смахивают на отговорки, милорд.

Розовый тюль ей очень шел. С другой стороны, Алекс был совершенно уверен, что Эмилии идут все цвета. А будь на ней поменьше надето, она была бы еще красивее. Он видел холмики кремовой плоти над вырезом корсажа и вспоминал, как наблюдал за ней, когда она раздевалась. Неторопливые движения рук, спадающее с плеч платье; ее полуобнаженный силуэт, когда она нагнулась, чтобы расстегнуть подвязки и стянуть шелковые чулки с чудесных ножек…

«Вернись к действительности, а не мечтай о том, что лучше забыть».

Странная пара — добропорядочная мисс и Александр Сент-Джеймс, овеянный скандальной славой сын герцога Беркли! А часики тикают, отсчитывая минуты.

— Я начинаю думать, что сведения, которыми я все-таки располагаю, очень скудны или вообще не совсем верны, — тихо ответил он, решая про себя, стоит ли просить позволения оставить письмо у себя. — Признаюсь, я настолько не уверен в них, что не стоит и пытаться вам что-то объяснить. Однако я могу высказать свои догадки.

— Выслушаю с интересом. — Она казалась ему особенно очаровательной, когда сердилась. Немногим женщинам это удавалось! — Действительно, сначала я находила Лондон очень скучным, однако никак не предполагала, что мою скуку развеет таинственный отрывок старого любовного письма, который подбросят мне на крыльцо. Я сгораю от любопытства. Вообще я очень любопытна!

Он бы удовлетворил ее любопытство по всем вопросам, в том числе насчет сексуальных удовольствий, для которых созданы мужчина и женщина.

«Забудь о постели, похотливый глупец!»

Он ответил:

— Кто-то хочет посмеяться над нашими семьями, вытаскивая на свет божий историю, которую лучше всего не вспоминать.

— А вы знаете, что это за история?

Почему бы не рассказать ей? Она имеет право знать, как и все, — даже больше, потому что получила это письмо.

— Ваш дедушка внушил пылкую страсть младшей сестре моего дедушки. По крайней мере так мне сказали. Но не будем забывать, что всегда есть вторая сторона. Поскольку он был человеком женатым, а она — юной дебютанткой, ни моя, ни ваша семья не заслуживает особого снисхождения в том, что касается последовавших из этого романа скандальных событий. Она умерла совсем молодой, и ваш дедушка пережил ее ненамного.

Он намеренно опустил некоторые подробности — дуэль и то, что она утонула. История и без того выглядела шокирующей. Теперь Эмилия знала факты, грязные подробности ей ни к чему.

Ему самому не хватало некоторых деталей головоломки.

На прекрасном лице Эмилии был написан ужас. Она побледнела.

— Мой дедушка? Отец моего отца? Он был ее…

— Любовником, — услужливо подсказал он.

— О-о! Я… понимаю.

— Я имею серьезные основания считать, что так все и было. Это письмо, если оно было адресовано ему, доказывает, что мой источник говорил правду.

Ее глаза враз погрустнели.

Алекс мог бы рассказать еще что-нибудь. Хотя что тут скажешь? В этот момент послышался женский смех — две дамы явно направлялись в их сторону. Нужно было помнить о времени. Алекс поспешно вернул Эмилии письмо.

— Однако прошлое — это прошлое. Не вижу, зачем воскрешать то, что похоронено. Почему кому-то пришло в голову посылать вам это письмо? Клянусь, я выясню, чьи это проделки.

— Как?

Он подумал о проклятом ключе. Вот отличный шанс облегчить дело! Если бы его не держали кое-какие срочные дела, в том числе прогулки в парке в обществе Эмилии, если честно, он бы давно отправился в Кембриджшир обыскивать дом Хатауэя.

— Возможно, мне понадобится ваша помощь.

— Не уверена. Ведь я ничего не знаю. Что я могу? Но если вам что-нибудь нужно, только попросите. — Двусмысленная фраза, и она сама поняла это не хуже его, потому что залилась густым розовым румянцем.

Он не сумел сдержать коварной улыбки.

— Благодарю. Однако, полагаю, наше время истекло. Я вернусь первым, а вы дождитесь, пока в холле никого не будет. Как вам мой план?

— Отлично, — слабо отозвалась она, все еще краснея. — Я увижу вас завтра?

Рано или поздно кто-нибудь увидит их вместе. Если он будет появляться в парке слишком часто, грум непременно сочтет нужным наконец сообщить хозяину, что леди Эмилия во время утренней прогулки регулярно встречается с неким джентльменом. Тем не менее Алекс кивнул, удивляясь собственному безрассудству.

— Желаю приятно провести остаток вечера.

Он чуть дольше, чем было положено, задержал на ней взгляд, а затем любезно откланялся.

От подобного развития событий ему стало не по себе. Погруженный в невеселые мысли, он прошел мимо двух дам в холле, едва удостоив их поворотом головы, надеясь, что они не заметят написанного на его лице смятения. Положение становилось тревожным. Рассказывая о том, что произошло много лет назад, бабушка умолчала о чем-то очень важном. Но дело даже не в этом. Эмилия тоже оказалась замешанной — это уже слишком! Она не имеет отношения к давней ссоре, разве что родилась в той семье. Но она невинная молодая леди! Та часть письма, что он только что прочел, предназначалась исключительно адресату, никак не для посторонних глаз, и уж тем более глаз Эмилии. В тексте письма не было откровенно сексуальных фраз, но тем не менее оно просто дышало чувственной страстью и намеками. Частным делом были не только любовные утехи, но и чувства, которые принадлежали исключительно влюбленным мужчине и женщине. Таково было мнение Алекса: эмоции не менее интимны, чем сам любовный акт.