Все, что мне нужно - Э. Сальвадор

Я должна помешать ему совершить эту ошибку во второй раз с тех пор, как я вытащила мороженое, но думаю, он продолжает надеяться, что результат будет другим. Феникс кладет ложку в рот, крепко зажмуривает глаза, морщится, и его маленькое тельце вздрагивает.

— Холодный.

Он дуется, указывая на свой лоб и глядя на меня так, будто я должна решить проблему.

Мне не следует смеяться, но я несколько раз предупреждала его не делать этого. Подавив смешок, наклоняюсь и целую его макушку. Я задерживаюсь на несколько секунд, пока не слышу тихий, довольный вздох.

— Лучше?

— Мммм.

Малыш ухмыляется и продолжает зачерпывать ложкой еще мороженое, как ни в чем не бывало.

Возможно, большую часть времени я не знаю, что делаю, но одно знаю точно: мои поцелуи похожи на Винни-Пуха в глазах Феникса. И это говорит о многом, учитывая, что он одержим этим медведем.

Я наблюдаю, как он повторяет этот процесс, и пытаюсь прислушаться к тому, что он говорит, но некоторые его слова звучат как тарабарщина. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на дикий беспорядок кудрей на его голове и на то, что цвет его глаз того же оттенка, что и его отца. Я пытаюсь насладиться этим моментом, но многие его черты напоминают мне ТиДжея.

Такое ощущение, будто кто-то издевается надо мной, потому что какого черта? Должна ли я чему-то научиться из этого? И если да, то чему? Потому что все это похоже на одну большую шутку, и я не смеюсь.

Опустив голову на кухонный шкаф, смотрю в потолок. Нос снова щиплет, а на глаза наворачиваются слезы, кажется, уже в пятый раз за сегодня. Однако я не позволяю им упасть, потому что сказала себе, что не буду плакать. Особенно перед Фениксом.

Вчера было единственное исключение, но я отказываюсь делать это снова. Мои слезы не исправят ситуацию. Я по-прежнему одинокий родитель, а у Феникса по-прежнему нет отца.

В висках постоянно колотится, а боль усиливается с каждой секундой. Не помогает и то, что разум воспроизводит его обидные слова и выражение отвращения на его лице.

Я слышу голоса лучших подруг вдалеке. Когда входная дверь открывается, они становятся громче. Мне следовало бы встать с пола, но я не могу заставить себя волноваться.

— Ло, серьезно?

Голос Кары отвлекает мой взгляд от потолка на нее и Дейзи, которые стоят у входа на кухню.

— Две пинты мороженого?

— В мою защиту скажу, что один из них был почти пуст — обманываю я.

Я беззастенчиво сожрала целую пинту мороженого и да, перешла ко второй. Но я делала все это не одна. У меня был сообщник.

Он определенно выглядит виноватым, размазав мороженое по волосам и лицу.

— Мы говорили об этом, — отчитывает Дейзи, наклоняясь, чтобы поднять пустую пинту и ту, что лежит у меня на коленях.

Я сжимаю ее сильнее, но под угрожающим взглядом Дейзи отпускаю.

Феникс разочарованно смотрит на нее, закрывающую мороженое и складывающую ее обратно в морозилку.

— М-еще, — умоляет он.

— Нет, этого достаточно. У тебя будет болеть живот.

Я похлопываю его по животу, когда Кара протягивает мне влажное бумажное полотенце, чтобы вытереть его.

— Иди поиграй со своими игрушками, — говорю я, как только вымываю его.

Феникс берет своего медведя и бежит в гостиную.

— Он кусок дерьма, Лола. Черт с ним, — говорит Дейзи, как только Феникс оказывается вне пределов слышимости. — Ты должна была позволить мне порезать ему шины.

— Мы знаем, где он живет и на какой машине ездит.

Кара опускается и садится рядом со мной.

— Нет, — невозмутимо говорю я. — Не будет никаких порезов шин, разбивания окон или игры в пейнтбол ни с ним, ни с его домом.

Я говорю это в основном Дейзи, потому что, хотя Кара может подумать об этом, Дейзи на сто процентов это сделает. Как только она что-то задумала, ее уже не остановить. Немного страшно видеть, как крутятся колесики в ее голове. Она не сумасшедшая сама по себе, но если говорит, что собирается что-то сделать, то она это сделает.

Дейзи стонет от разочарования.

— Почему тебе всегда приходится портить мне веселье?

— Ты пытаешься поступить на юридический факультет. Меньше всего нужно, чтобы тебя арестовали за какую-нибудь глупость, — указываю на Кару, а затем смотрю на Дейзи. — И тебя… тебя не нужно арестовывать… снова.

Дейзи прислоняется к стойке, скрещивая руки на груди.

— Оно того стоило, и оно того стоит снова.

— Но я не хочу, чтобы тебя исключили. Вы обе нужны мне здесь.

Не только для того, чтобы сохранить мое здравомыслие, но и для того, чтобы быть моей семьей. Я не уверена, что бы делала без них.

— Послушай, я знаю, что вы обе злитесь, но я лучше просто пойду дальше.

— Двигаться дальше? — Дейзи усмехается, глядя на меня в недоумении. — Это несправедливо, что ты…

— Это нет. Жизнь несправедлива, но что ты от меня хочешь? Умолять его быть рядом с Фениксом, как я умоляла своих родителей быть рядом со мной? Заставить его сделать что-то, на что он, скорее всего, возмутится? Сделать его частью жизни Феникса только для того, чтобы он был там, когда ему будет удобно? Или, что еще хуже, вселить надежду в моего сына? Я знаю, что вы двое со мной не согласны, но я закончила. Если и когда у Феникса возникнут вопросы, я отвечу на них, но, насколько мне известно, я его единственный родитель.

Кара и Дейзи смотрят друг на друга. Я вижу, что им хочется сказать что-то еще, но они этого не делают. Дейзи падает на пол и садится напротив нас.

— Хорошо, — вздыхает она. — Но, насколько знаю, я все еще любимая тетя Феникса.

— Не переоценивай себя, — смеется Кара. — Совершенно очевидно, кто фаворит, и это определенно не ты.

Я подавляю смех, чувствуя облегчение, что они не собираются давить на меня. Знаю, что у них добрые намерения, но не могу продолжать останавливаться на чем-то бессмысленном, и они тоже.

О встрече с ним я мечтала с тех пор, как узнала, что беременна. Сейчас это смешно, но в то время я создала в своей голове сценарии того, какой была бы жизнь, если бы я его нашла. Каждый из них был разным, но в итоге они всегда оставались счастливыми.

Теперь это стало реальностью, и это жестче, чем я когда-либо хотела. Он уже не тот человек, которого я встретила два года назад, и я тоже.

— Нам пора идти.

Кара толкает меня в