Только ты - Нигера Анивелл

А я был слишком далеко.

Сердце щемило от всех этих мыслей.

— Я останусь здесь. Я хочу быть рядом, когда она проснется…

И снова в груди защемило…

Худшее уже было позади, я это понимал, но мое сердце болело, ныло и не находило себе места, потому что каждый раз я неволей погружался в то, что могло произойти… Да и то, что произошло мало приносило удовлетворения, хоть и жизни Ники ничего уже не угрожало, слава богу. Но меня убивала сама мысль о том, что она боролась со всем одна…

Моя девочка…

Я обещал защищать ее и заботиться о ней, и я не выполнил ни черта из всего этого. В связи с чем я ощущал дичайшую вину. Ведь именно я по своей глупости привел в ее жизнь этого страшного человека.

Шло следствие.

Тимур тоже был на подхвате, поднимая и свои источники связи. Уже было выявлено, что к скандалу с тендером была причастна Наташа. И в квартире в тот день

ТВОЮ МАТЬ(!)

была тоже она.

Наташу по итогу мы так и не найдем. Судя по всему ее влиятельный отец, что не удивительно, успеет вывезти ее заграницу, где она «потеряется». Лишь спустя несколько лет мы получим известие о том, что Наташа, будучи в нетрезвом состоянии, разобьется где-то в окрестностях Швейцарии и останется лежачей до конца жизни.

У закона справедливости слишком долгий срок действия.

И не скажу, что я радовался произошедшей трагедии, скорее сочувствовал ей чисто по-человечески, ибо, как говорят, что даже врагу такого не пожелаешь. Но все же стоит признать, что закон справедливости существует, он работает и однажды каждому воздастся по заслугам.

Эпилог

Ник

Спустя 5 лет

— У тебя уже паранойя, Ник! Это невыносимо. Я больше так не могу! — Ника кидала слова, приправленные гневом.

— Что ты хочешь сказать этим? Ты же не предлагаешь развестись?

Ника молчала, смотря куда-то себе под ноги. Я был растерян и подавлен, а еще охвачен страхом.

— Нам однозначно нужно что-то с этим делать. Так больше не может продолжаться… — на выдохе произнесла Ника.

Я проснулся в холодной постели, весь мокрый. Один.

Это был не сон. Это была реальная жизнь, которая врывалась в мой ночной кошмар и не давала мен покоя.

Пустая кровать только усилила мою тревогу.

Три часа ночи.

Я быстро вскочил, побрел по квартире, охваченный тревогой.

— Ты давно пришла? — Обратился я к Нике, которую нашел на кухне с малышкой на руках.

— Да, вот только недавно. Как раз она начинала хныкать. Я успела ее перехватить, пока она тебя не разбудила, — улыбнулась она, продолжая поглаживать одной рукой голову дочери.

Ника кормила ее грудью.

— А ты чего не спишь?

Я подошел к ней, поцеловал в макушку и пошел попить воды.

— Да, чет проснулся, — произнес я, запивая свою тревогу водой. Не стал говорить ей про сон. — Как посидели?

— Слушай, хорошо. Наговорились на полжизни вперед, наверно, — все тем же расслабленным тоном отвечала она, уже зевая.

Это был новый этап в нашей с Никой жизни.

Я пытался, как она и просила, давать ей больше свободы.

Хоть работа была уже проделана большая в этом направлении, но признаю, что не всегда я справлялся со своим эмоциями.

Я сильно зациклился на страхе ее потерять, что просто задушил ее своей ревностью и заботой. А любовь, которой мы буквально недавно наслаждались, как сумасшедшие, стала отравлять нам жизнь.

Мое чувство к ней было настолько громадным, что по итогу превратилась в нечто нездоровое. Мне буквально хотелось пришить ее к себе, стать с ней одним целом и таким образом попытаться защитить ее от всего плохого в этом мире. Но чем больше я этого желал и воплощал, тем больше только все усложнялось в наших с ней отношениях.

Мы даже начали посещать семейного психотерапевта, понимая, что одним нам просто не справиться. Я точно не справлялся.

У моего параноидального поведения была возможная причина, связанная с потерей мамы. Однажды это меня сильно сломило. К тому же Нику я тоже уже успел несколько раз потерять, в последний раз так вообще мог навсегда.

Все эти ситуации из прошлого догоняли меня в настоящем и внушали мне жуткий страх, от которого я пытался защититься тем, что просто задушил Нику.

— Кажется, она уснула. Пойду положу ее кроватку, — Ника уже выходила их комнаты.

— Я, пожалуй, схожу в душ, — обратился я к ней и ушел в другом направлении.

Пока я стоял с закрытыми глазами под горячей струей воды, ко мне сзади пристроилась Ника, прижимаясь своим голым телом.

Она обняла меня сзади, положив свои руки мне на грудь, после спуская их все ниже и ниже. Мой член сразу же отреагировал на ее прикосновения.

— А ты шустрый, — произнесла Ника, когда дошла до эрегированного органа.

— А то, — повернулся я к ней, тут же впиваясь в ее сладкие губы и хватая ее за упругие ягодицы, прижимая еще ближе к себе.

Я взял ее на руки и насадил на себя, растягивая ее изнутри, при этом прижимая к настенной плитке.

Роды не испортили ее фигуру, и скажу так, что в ней вообще ничего не изменилось. Мой член пробирался все между тех же узких стен, желая ее еще сильнее. Она стала только более желанной, а я никак не мог вдоволь ею насладиться. Мне всегда было мало.

Ника держалась за мою шею, продолжая целовать меня все с той же страстью, выдыхая мне в рот приглушенные звуки своих стонов, от которых мои движения становились еще активнее.

Я хочу ее всегда. Сильно, безудержно.

Однажды я сошел с ума, и, кажется, я был безнадежно ею болен навечно.

Она сжимала мои плечи, буквально впивалась в них ногтями, и я понимал, что вот-вот она достигнет пика наслаждения. Я начал ускоряться, не давая никому из нас продохнуть.

— А-а, — выкрикнула Ника, и я вместе с ней выпустил в нее всю свою страсть горячей струей. Еще пару толчков, еще и еще. Тело Ники размякло, а ее голова легла мне на плечи, намекая на завершение.

Малышка лежала в кроватке, посапывая. Мы поцеловали ее и тоже пошли спать.

— Сладких снов, — я поцеловал ее еще раз страстно, прижимаясь к ней сзади. Мой член снова вскочил, намекая на продолжение.

Ника тоже это почувствовала, и мы оба начали смеяться над ситуацией.

— Ну, а что я могу поделать? — Смущенно произнес я.

— А я не против повторить, — повернулась она ко мне и прильнула