Развод и девичья фамилия - Соня Вишнякова

— И как я должен это контролировать? — он кажется, окончательно проснулся.

— Пейте лекарства, я не знаю. Вам что не говорили, что вы храпите? Есть куча средств, было бы желание…

— А вы чего такая злая, наверное, не замужем?

— Разведена, — говорю язвительно.

— А-а, ну понятно.

— Что вам понятно? — начинает меня злить. — Разведённые женщины какие-то особенные?

— Чаше всего они — злые.

Вот это он зря сказал.

— Да что вы говорите? — я повернула голову и улыбнулась так, чтобы он понял, сейчас ему придётся нелегко, потому что у меня ой, как много есть что сказать.

— Да, — он сел ровно, вытянул руки вверх, потянулся, опустил руки, сжал кулаки и побоксировал вперёд несколько раз.

— А вы значит у нас — добрый, — говорю голосом злой учительницы.

— Да, я добрый, потому что тоже разведён. Ну всё, вы меня окончательно разбудили, теперь вам придётся общаться со мной до конца полёта, — он внезапно улыбнулся и от этой улыбки мне стало как-то не по себе. Такая она обезоруживающая и тушащая всю мою злость.

— С какой стати? — всё ещё сопротивляюсь его, начинающему меня приструнять, обаянию.

— С той простой стати, что вы красивая разведённая женщина, я разведённый и вполне себе симпатичный мужчина. Почему бы нам не поговорить? — он посмотрел мне прямо в глаза, я смутилась.

— Я не обязана с вами разговаривать, я лечу в бизнес классе, чтобы как раз избежать подобных ситуаций, — всё ещё упрямлюсь, но его реплики начинают откровенно расслаблять.

— Если хотите, я могу пересесть. Вон там, кажется, есть свободное место, — он указал вперёд.

А я уже подумала, что он действительно желает со мной пообщаться.

Ну да ладно. Путь идёт.

— Отлично, — киваю.

— Значит, вы согласны?

— Да согласна.

Он махнул рукой, подошла стюардесса.

— Прошу прощения, но мы тут с моей соседкой слегка не ужились вместе. Она-то мне вполне приятна, но я неприятен ей. Не могли бы вы рассадить нас?

— Да, конечно, сейчас, — стюардесса отошла решать вопрос.

— Ну вот, ваша проблема решена. А я-то уже подумал, что неплохо проведу время в вашей компании.

— Вы зря так подумали, — всё ещё играю стерву, но вообще-то мне уже не хочется, чтобы он уходил.

Снова подошла стюардесса.

— Прошу прощения, но пересаживаться запрещено…

— Неужели. Значит, нам не повезло, спасибо, — довольно кивнул он, явно зная что существует такой запрет.

Стюардесса приятно улыбнулась, кивнула и пошла дальше.

— Вернее, это вам не повезло, потому что я себя несчастным не чувствую.

— Ладно, оставайтесь, чего уж там, — я сдержанно, миролюбиво улыбнулась.

— Тогда, поужинаем, что ли? — он тут же уцепился за мою благосклонность. — Приглашаю вас на ужин в самолёте.

— А вы всегда приглашаете всех на такой ужин?

— Нет. Признаться, это впервые.

— Рассказывайте, — кинула на него скептический взгляд.

— Ладно. Я расскажу.

— Я не это имела в виду.

— Минуточку, сейчас я закажу для нас ужин, а потом мы обо всём поговорим. Вы согласны?

Его бесцеремонное обаяние просто обезоруживает.

— Ну… ладно, не сидеть же голодными, — согласилась я, — а так сделаем сразу два дела и поужинаем и поговорим.

— А вы умеете убеждать, — улыбнулся краем губы.

— Не льстите, у вас ничего не получится.

Ну ты посмотри.

Как он это делает?

Вообще-то, у него уже всё получилось.

Всего пять минут, а я уже попала под его грубоватое обаяние.

27

Ада

Он пошел в уборную. Пока там находился, принесли ужин. Я рассмотрела стейк из сёмги, салат с тунцом, красное вино и панакоту на десерт.

— Кстати я не успел представиться, Лев Туманов, — слышу почти над головой и быстро отвожу взгляд от блюд.

Ещё подумает, что я такая голодная, раз рассматриваю наш ужин.

Мужчина протянул руку, я подала свою.

— Туманов? — переспросила.

— Так и есть, — он улыбнулся. — А выше имя позвольте узнать?

— Аделина Шу… Полякова.

Ещё не привыкла что я Полякова.

— Очень приятно.

Лев Туманов, кажется, я уже где-то слышала это имя, но только не могу вспомнить, где именно.

Дальше мы разговорились. Я уже не чувствовала себя так скованно, отхлебнув глоток вина. Туманов совсем перестал стесняться и начал называть меня Ада, как будто сто лет меня знает, что одновременно и смущает и нравится.

Весь полёт мы проболтали о бесконечном количестве разных вещей. Больше о путешествиях и ресторанной кухне и разных других темах.

Только о прошлом и о личном не разговаривали. Словно избегая этих неприятных для нас обоих тем. Касаясь всего остального только не этого.

К тому времени, когда самолёт приземлился в аэропорту мы почти стали друзьями.

— А можно ваш номер телефона? Приглашаю вас сегодня на ужин, — сказал Туманов, когда я со своей сумкой уже стою, собираясь идти к выходу.

— Номер? — я испуганно замерла.

Одно дело болтать с соседом в самолёте. Это как рассказывать всё попутчику, которого ты никогда в жизни больше не встретишь и совсем другое дать человеку свой номер, а потом принимать от него звонок или приглашение на ужин, вот как сейчас.

Пока, всё что за границей этого лайнера, это моё личное пространство и его личное. Но стоит только принять от него приглашение, это пространство станет нашим общим.

— Мы ведь поужинали уже сегодня, — кинула несмелый взгляд.

Я ведь не собираюсь лезть в его пространство там.

— Не знаю как вам, но мне необходимо это срочно повторить, — серьёзный взгляд не оставляет сомнений в искренности его слов.

Я смутилась.

Я ведь могла бы признаться, что тоже очень хочу встретиться с ним ещё раз. Но не могу переступить через барьер, который сама же воздвигла между собой и всеми мужчинами, которые когда-нибудь попытаются ухаживать за мной, приглашать на ужин или…

Туманов не отступает.

— Это был ужин знакомства, а я бы хотел пригласить вас на ужин-свидание, — смотрит мне прямо в глаза.

Отвожу взгляд. Не знаю даже что делать. И хочется и страшно.

Весь мой прошлый опыт кричит — беги Ада, беги от этого Льва Туманова подальше. А сердце и какие-то новые чувства, требуют выпрыгнуть наконец из зоны конфорта и попробовать хоть что-то изменить в своей жизни.

А может, ну его, прошлое?

— Ладно, — говорю несмело.

— Ты согласна? — он впервые назвал меня на — ты.

— Ладно, только ужин, не свидание, — говорю кивая.

Я не хочу сейчас просто уйти. Расстаться и больше никогда с ним не встретиться.

Не хочу.

Может быть, это ошибка и я сто раз о ней пожалею, но я до чёртиков хочу что-то изменить. Мне это сейчас просто необходимо.

Прохор

— Милый, намажешь меня