Вишенка 45. Сильным трусы не нужны - Мара Евгеника

Павел стоит практически одетым. Застегивая пуговицы рубашки медленно, он смотрит на меня таким взглядом, будто в своём воображении трахает в какой-то изощренной позе.

Мощная энергетика этого альфача сводит меня с ума и возбуждает так, что чувствую, как внизу живота снова затягивается спираль похоти.

– Мне не показалось, что твой партнер решил тебя подставить и опрокинуть?

– Павлик Какульевич, да ты наблюдательный мужик, однако, – продолжаю ехать на лыжах язвительности. – Прямо капитан - очевидность…

– Есть такое, Вишенка. Рога-то я этому недовождю пообломаю. Натяну его, как сову, на глобус, – бухтит недовольный Парамоша. - Ну, об этом позже. Теперь план до вечера. Сейчас мы быстро перекусим. Ты выпьешь эту капсулу и ляжешь спать. Вернусь и обсудим все вопросы. С адвокатом и деньгами тоже. Помоги мне запонки застегнуть…

– Забавно, прозвучала фраза, – пфыкаю, показывая наручники на руках.

– В чем забавность? – уточняет Парамоша, расстегивая замок и тут же прохаживается по моей голой заднице своей горячей ладонью.

– Тебя не смущает, что я все еще голая.

– Нет. Только возбуждает, – отвечает Парамон и прикладывает мою ладонь к своей вздыбленной ширинке. – Так в чем забавность фразы про запонки, Вик?

– Ну, какая-то она слишком личная что-ли? – отвечаю, помогая с аксессуаром.

Пока занимаюсь запонками, утыкаюсь головой в грудь Павла. Втягиваю носом микс запаха мужского тела и аромата нишевого парфюма. Пуговицы на рубашке еще не все застегнуты, и мне ужасно хочется провести носом по коже покрытой жесткими волосками.

Усилием воли удерживаю себя от этого очень интимного движения.

Закончив с запонками, поднимаю голову и смотрю на Парамонова.

Он улыбается и чмокает меня в нос.

– Да, графиня, у меня к тебе есть еще одно очень заманчивое предложение. Но… О нем позже. Заказ уже доставлен. Надевай халат. Идем вниз.

– Ты знал, что твоя жена следит за тобой? Уже подумал про адвоката? Может все же твой Олег Романович справится с этим? Кстати, чей это дом? Вернее, отельный комплекс кому принадлежит? – сыплю вопросами, пока шлепаю за Павлом, путаясь в огромном халате.

– Вика, тебе нужно было в следаки идти, а не адвокаты, – смеется Парамоша, хватая меня за плечо и прижимая к себе.

– Я бы тебя тогда посадила, – хмыкаю, отталкивая Павла от себя. – Ты не ответил на мои вопросы.

– Дом и весь комплекс мне принадлежат, – на голубом глазу отвечает Парамон.

– Стоп…

Я резко останавливаюсь и дергаю Павла за лацкан пиджака.

– Этого имущества нет в перечне того, что подлежит разделу, – говорю, пристально смотря Парамону в лицо.

– В нем много чего нет, – хмыкает Павел, снимая мои пальца по одному. – Да, слежку не Виолетта организовала. Это моя игра. Виолетке и тем, кто за ней стоит, сделали вброс. Они устроили твое отстранение. Я получил два крупных козыря. Их тупую уверенность в своем выигрыше. Но… Главное - тебя!

Услышав последнюю фразу, у меня от злости в мозгу щелкает, а в глазах темнеет.

В себя прихожу в момент, когда ладонь Парамона хватает мою руку в несколько сантиметрах от своей щеки…

Глава 38

Мы смотрим друг на друга пристально – тяжёлыми взглядами.

– Вам, вероятно, есть, что мне сказать, господин Парамонов? – интересуюсь тоном, в котором трещит арктический лед.

– Ни хуясе! Я даже испугался. Слышишь мою дрожь?! – кривя в ухмылке губы и нагло смотря в мои глаза, язвит Парамон. – Еще раз замахнешься на меня, графиня, выпорю твою задницу до кровавых полос.

В голосе Парамонова я слышу явную угрозу, но делаю вид, что его слова пролетают мимо моих ушей.

– Извини, милый! Была не права. Исправлюсь, – произношу и улыбаюсь елейно.

Говоря, вынимаю свою руку из его. Делаю шаг в сторону, огибаю Парамонова и, виляя бедрами, иду к столу.

Занимаю кресло, которое сейчас стоит к нему спиной. Достаю из кармана телефон. Пока Парамон не сел напротив, быстро набираю и отправляю смс.

Парамонов занимает свое место. Ставит руки на локти. Складывает красивые крупные кисти одну на другу и опирается на них подбородком. Смотрит на меня пристально, словно пытается развидеть мысли в моей голове.

Я тоже зеркалю его взгляд. Только с улыбкой. А еще…

Во время нашей игры в переглядки вижу, как прямо перед нами возникает стекло.

И чем толще оно становится, тем больше я улыбаюсь.

Закончив возводить преграду, начинаю издевательски хохотать в голос.

Замечаю, что Парамонова это дергает. Но…

Он продолжает смотреть на меня, сохраняя спокойствие.

Я резко перестаю хохотать и мажу по нему совершенно равнодушным взглядом.

Кладу в свою тарелку из блюд, стоящих на столе, всего понемногу.

Беру в руки приборы, желаю приятного аппетита и приступаю к еде.

– Как я понимаю, Виктория, тебе есть, что мне сказать? – кидает мне мой же вопрос Парамонов.

– Есть, Павел Кириллович! Есть… Но… Я не вижу смысла говорить о том, что мне и так понятно.

– И что же тебе понятно, Виктория Вольдемаровна?

– Ну, например, то, что ты струсил! Побоялся проиграть! И в угоду своим интересам пустил по бороде, хотя правильнее по звезде, мою профессиональную репутацию. Вернее, даже не так…

Не договорив, встаю на паузу. Она мне нужна, чтобы поправить стекло между нами и понять реакцию Парамона.

И я вижу, что он взглядом заерзал! Но…

Продолжаю держать паузу, потому что мне нужно больше…

Хочу, чтобы его тряхануло.

Прямо так, чтобы сердце его кульбит сделало, упало в желудок и скукожилось в своем же желудочном соке…

Не говоря ни слова, встаю и выхожу из-за стола. Молча иду к лестнице. Поднимаюсь на несколько ступенек.

– Я на пару минут. Очень надо! – говорю, не оборачиваясь.

Поднимаюсь в спальню. Быстро, как солдат за сорок пять секунд на скорость по зажженной спичке, одеваюсь.

Из сумки достаю запасные трусики и чулки. Беру в руку сумку и кардиган.

Подхожу к лестнице. Подпрыгивая, как девчонка, на каждой ступеньке, спускаюсь вниз под возбужденный взгляд, пожирающих меня глаз Парамона.

Опускаю задницу на стул, а на соседний кидаю свои вещи и только на колени незаметно кладу телефон.

Парамонов настолько уверен в себе, что со снисходительной ухмылкой молча наблюдает за всеми моими манипуляциями.

Не остаюсь в долгу и, улыбнувшись, продолжаю говорить, словно никуда не выходила.

– Просто Вы, Павел Кириллович, таким образом