Худший финал для ведьмы - Мэри Кенли

А я вышла на балкон, разглядывая темнеющие морские дали. Здесь было так мрачно, но и удивительно спокойно… Будто все эти земли хранит древняя магия.

— У тебя есть вопросы. — прошелестел утомлённый голос Кессара над ухом.

Морской бог подошёл ко мне почти вплотную, и его белёсые пряди коснулись моего лица.

— Да, много вопросов… — усмехнулась я. — Но начнём с самого очевидного: это ведь твой храм?

Глава 14. Русалки и город среди песков

Кессар молча усмехнулся, разглядывая подводный город. Мрак окружал его со всех сторон, но даже так храм светился в ночи, как единственный маяк в опустевшем мире.

— Не имеет значения. — чуть слышно ответил он, качнув головой.

— Ещё как имеет! — не удержалась я. — Ты не можешь просто взять, и…

— Храм бесполезен, когда нет верующих. А здесь… Нет никого, кто бы молился и просил о защите.

Я запнулась, когда услышала его тяжёлые слова. Голос Кессара казался непривычно глухим, почти надтреснутым… Будто что-то в нём ломалось с каждой фразой.

— Но раньше они были? — тихо спросила я, преодолев собственный страх. — Раньше здесь… Молились люди. Или, если сказать точнее… В этих краях обитал морской народ. Я права?

Кессар сжал пальцы в кулаки. Магия заискрилась на его костяшках яркими всполохами, а затем он прохрипел:

— Русалки. Здесь жили русалки и тритоны… Они строили удивительные города. То, что ты сейчас видишь — жалкие крохи, сохранившиеся вопреки всему.

— Ты был их богом… Их царём. — задумчиво предположила я, но Кессар вдруг разозлился.

Он стиснул пальцы на каменных перилах и горько рассмеялся:

— Я был их отцом! Их прародителем… Первая русалка возникла из маленькой жемчужинки. Позже я взрастил и других. Обучал их, баловал, порой ругал… Это племя было наивным и добрым. Они не знали людского коварства, и я гордился этим. Так… Глупо.

Кессар шумно вздохнул, и глаза его потускнели.

— Мне следовало… Показать им зло. Объяснить, что такое жестокость. Но я не успел, и в итоге всё закончилось… Этим.

Он обвёл ладонью брошенный город и вновь усмехнулся. А я невольно вздрогнула, ощутив неусыпную ярость Хранителя, но… С губ сорвались слова:

— Это ведь сделали люди? Люди истребили твоё племя?

Боже, теперь я понимаю… Ответ плавал на поверхности вспоротым рыбьим брюхом. У Кессара достаточно причин ненавидеть человечество.

— Я ведь Хранитель. — проронил он вместо ответа. — Моя миссия заключается в том, чтобы хранить существ этого мира. Я не мог вечно оставаться с русалками, был вынужден уйти в странствия… А когда вернулся, обнаружил лишь развалины. Позже я узнал правду, и она мне не понравилась.

Кессар прикрыл глаза. Его губы искривились в хищной (но такой болезненной) ухмылке.

— Один глупый и жадный король пожелал создать уникальный трон для себя и своих потомков. Он как-то вызнал, что глаза русалок становятся редчайшими синими жемчужинами. И повелел… Вырвать глаза всем моим детям. Их чешуя украсила одежду знати. Их очи стали частью трона. Даже их волосы превратили в пряжу…

Я поняла, что не могу дышать. Дыхание просто… Застыло в горле от его слов.

— Люди забрали у них всё. Вообще всё. Не пощадили женщин и детей… Каждое моё дитя испытало невыносимые муки, прежде чем умереть. И, знаешь… Тогда я подумал, что это бессмысленно. Зачем хранить человеческий род, если сами люди не считают все жизни одинаково ценными?

— Это не… Не всегда так. — слабо запротестовала я.

— Вы убиваете рыб. Убиваете птиц. Убиваете животных. И, в конце концов… Вы убиваете друг друга. — насмешливо протянул Кессар. — Я знаю, что ты носишь оттиск иного мира. Так ответь же, Лиза: в твоём мире всё по-другому?

Он уже задавал этот вопрос тогда, у лавки ведьмы… Но сейчас я не могу на него ответить. Слова попросту застревают в горле, а факты несокрушимы. Не все люди жестоки, но многие, увы, именно такие.

— Что случилось потом? — спросила я вместо ответа. — Как ты… Оказался в заточении?

История Кессара мало-помалу склеивалась из неровных фрагментов. Я могла прикоснуться к его шрамам, но опасалась… Сделать нечто чрезмерное. Потому что морской бог скрывал в глубине глаз неутомимый шторм.

— Я потерял смысл своего предназначения. — холодно проговорил он. — И разрушил несколько человеческих деревень. Убил рыбаков, которые посмели выловить русалок. Тогда моя сила… Иссякла. Остались жалкие крохи. Такова доля Хранителя, который отказался защищать других.

Кессар усмехнулся, поймав мой ошеломлённый взгляд, и продолжил:

— Тот жадный король… Испугался. Он заключил временный союз с магами и ведьмами. Вместе они пленили меня, заточили в сонной гробнице. Но время шло, сила моя отчасти восстановилась. А потом… Появились вы.

Бесстрастный взгляд Хранителя пронзил меня насквозь так же резко, как и прежде. Кессар поведал… Страшную историю. И всё в ней казалось до боли несправедливым. Но я не могла проявить жалость к Хранителю просто потому, что Он этого не хотел.

— Ясно… — произнесла чуть слышно, с трудом опершись на каменный бортик. — Значит, ты… По-настоящему ненавидишь людей.

— Я так думал. — проронил Кессар, наблюдая за моими действиями. — Но у меня всё ещё нет желания… Убивать всех без разбора. Я ненавижу человеческую подлость. Но меня трогает тот редкий свет, который порой заключён в ваших сердцах.

— Наверное, по этой причине твоя сила и начала возвращаться. — задумчиво проронила я.

Мне кажется… Всё дело в прощении. В тот день, когда Кессар простит себя — он вновь станет великим Хранителем мира.

* * *

— Как думаешь, там могли жить русалки? — спросил Армин на следующий день.

Я слегка опешила и пробормотала:

— Ну, хм… Возможно?

Надеюсь, Кессар не воспримет этот вопрос… Как-то неправильно.

— В нашем мире есть колдуны и ведьмы… — протянул Армин. — Но странно, что никто не видел реальных русалок. Хотя на картинках их рисуют довольно часто!

Я невольно вздрогнула, а потом с преувеличенной бодростью воскликнула:

— О, вот и Аттикха!

И действительно: стоило нам выйти на сушу, как впереди показались золотые врата.

Среди жгучих солнечных лучей и коварных миражей возвышался вольный город. Аттикху называли сердцем пустыни, хотя располагалась она в обширном оазисе. Окружённая зелёными пальмовыми рощами и бурлящими источниками, свободная земля давно стала символом процветания и честной торговли. Этот город можно назвать сокровищницей, от которой протянулись важнейшие пути десяти королевств. Аттикха принимала бесчисленное множество караванов, золото здесь лилось рекой, а торговые сделки скреплялись печатью Объединённого Союза.

Город находился под защитой соседних стран, и любое нападение на благодатные земли считалось объявлением войны. Одним словом… Аттикха