Сквозь огонь - Кэтрин Спэнсер

— И что это меняет?

— Все, если ты носишь моего ребенка.

Мейва гордо вздернула подбородок:

— Ты был моим первым мужчиной, но это не значит, что ты стал и последним.

— Вполне возможно, ты права, — согласился Дарио. — Но это не снимает вопрос отцовства.

— Ты полагаешь, что я из тех женщин, которые не знают отца своих детей? — сказала Мейва, краснея с головы до ног.

— Нет, — ответил он спокойно. — Женщины свободных нравов не дожидаются двадцати восьми лет, чтобы расстаться с девственностью.

— Мне уже исполнилось двадцать девять, и я спокойно могу обойтись без твоей помощи. Пожалуйста, возвращайся туда, откуда пришел.

— Мне плевать, будь тебе хоть сто лет! — взбесился Дарио. — Я никуда не поеду, пока мы не выясним, кто отец этого ребенка, так что давай мне пакет. Мы пойдем к тебе, чтобы продолжить этот разговор в уединенном месте.

— Не приказывай мне. Я не твоя прислуга.

— Нет. — Дарио устал спорить. — Но нравится тебе это или нет, у меня намного больше прав, чем ты думаешь, так что прекрати препираться со мной и открывай эту чертову дверь.

Мейва отперла дверь, и они поднялись на шестой этаж в абсолютном молчании. Войдя в квартиру, она открыла балконные двери, и легкий бриз ворвался в помещение. Затем женщина повернулась к нему и спросила:

— Хорошо, что теперь?

— А сейчас мы поговорим, как взрослые люди, и начнем с того, что ты признаешь, что я отец ребенка.

— Я уверена, что ты уже вычислил ответ на этот вопрос.

— Тем не менее я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо, — сказала Мейва, снимая сандалии, — поздравляю, ты скоро станешь папой. Хотя я не совсем понимаю, как это произошло.

— Так же как и у большинства людей на планете, — ответил Дарио, стараясь скрыть улыбку, вызванную негодующим видом Мейвы. Сейчас это было более чем неуместно. Она совершенно не была настроена смеяться, да и положение, в которое они попали, трудно назвать забавным.

— Мне казалось, что женщина не может забеременеть в первый раз, тем более ты пользовался презервативом.

— Не с самого начала. Думаю, в сложившейся ситуации виноват только я. Я знал, что иду на риск. Единственное мое оправдание, хотя и довольно жалкое: я был не в силах устоять перед тобой.

— О, пожалуйста! Как только все было кончено, ты не мог дождаться момента, когда избавишься от меня. То, что ты ни разу не удосужился связаться со мной, — лишнее тому подтверждение. И это возвращает нас к моему первому вопросу: что ты здесь делаешь?

— Тебя не так легко забыть, хоть ты и отрицаешь это. Я здесь проездом и решил навестить тебя. Теперь ответь на мой вопрос, гораздо более важный: когда ты собиралась сообщить мне о беременности?

— А я не собиралась. Мне кажется, все, что тебе было нужно от меня, ты получил в ту ночь. К чему тебе какие-то обязательства?

— Ты, конечно, имеешь право считать меня хамом, Мев, но я еще не совсем потерял совесть. Ты могла бы связаться со мной через любое отделение моей фирмы или позвонить в Милан. Я бы немедленно приехал.

— А почему ты думаешь, что я этого хочу? У меня есть все, чтобы обеспечить ребенку достойную жизнь.

— Не совсем, — сказал Дарио. — У тебя нет мужа.

— Я — не единственная мать-одиночка на свете. Тысячи женщин живут с этим и очень неплохо справляются.

— У некоторых просто нет выбора, но ребенку не будет лучше без отца.

— Да, — призналась Мейва после минутного раздумья. — Если ты хочешь стать частью его жизни, я не буду возражать.

— Как благородно с твоей стороны, — сухо заметил он. — Но объясни мне, как это осуществить, если ты будешь жить и работать здесь, а я в Италии? Ребенок — не пакет с документами, который можно пересылать из страны в страну.

— У тебя есть предложение получше?

— Конечно. Мы оформим наше слияние.

— Слияние? Ты словно добавляешь еще один сегмент к своей бизнес-империи.

— Мы поженимся, если тебе больше нравится это слово.

— Мне бы больше понравилось, если бы ты взял свое предложение и прыгнул вместе с ним с балкона, — заявила молодая женщина, краснея.

— Я делаю тебе почетное предложение, Мейва.

— А я отказываюсь. Я не больше заинтересована в браке, чем ты.

Дарио посмотрел на Мейву. На ее длинные изящные ноги, блестящие светлые волосы, шелковистую кожу и голубые глаза. Она была красивой и желанной, но не больше, чем другие красивые женщины. А ведь ни одна из них не заставила его задуматься о женитьбе. Что подвигло его изменить свою жизнь навсегда? Выпуклый живот, прикрытый футболкой. Он несет ответственность за ребенка. У него просто нет выбора.

— Это не вопрос наших желаний, — произнес Дарио. — Нравится нам это или нет, но мы должны стать семьей, а для нас, итальянцев, семья — дело святое.

— Ну, я не итальянка, а свободная североамериканская женщина, которая хорошо понимает, что даже в идеальных условиях брак — тяжелый труд. А я не думаю, что для этого брака созданы идеальные условия.

— Все, что случилось, конечно, неожиданно, — согласился он, — но мы должны пожениться.

Так они спорили еще битый час, и наконец Дарио уговорил ее принять его предложение.

Он пригласил Мейву на ужин, чтобы отпраздновать это событие. Она ела мало, потому что многие блюда вызывали у нее изжогу. Дарио есть почти не мог, поскольку ощущал внутри свинцовую тяжесть, — так на него подействовало происходящее…

Дарио пришел в себя, вдохнув аромат духов жены.

— Дарио, — сказала она, подойдя к нему и положив руку ему на плечо, — что случилось?

У него перехватило дыхание. Как рассказать ей все это?