Принц из книжного - Соль Валентайн

– Не пойду!

– Донесем, – невозмутимо отвечает Саша, и в его голосе звучит такая уверенность, что мне становится ясно: они и впрямь способны вытащить меня из дома в пижаме, если понадобится.

Я представляю, как они втроем закидывают меня в машину, как я отбиваюсь, как выглядит это со стороны… А потом – реакция родителей. Мама уже сейчас слушает наш разговор из кухни, и я знаю этот ее многозначительный взгляд, который мне даже видеть не требуется, чтобы прочувствовать.

– Десять минут подождите, – сдаюсь я, хлопая дверью.

За спиной раздается одобрительный смех.

В комнате я лихорадочно перебираю вещи. Что надеть? Что вообще происходит? Почему Игорь не позвал меня? И насколько уместно явиться без приглашения?

Из кухни доносится звон посуды. Мама явно делает вид, что занята, но я знаю: она все слышала.

– Ты куда? – наконец раздается ее голос, ровный, но с легкой насмешкой.

– К Игорю. У него, оказывается, день рождения.

– Оказывается? – Она ставит тарелку на сушилку с таким видом, будто только что раскрыла всемирный заговор.

– Не ерничай. Явлюсь без приглашения.

– Десять минут уже прошло, – напоминает она.

За дверью слышен смех, кто-то стучит по стенке лифта.

Я глубоко вдыхаю, хватаю куртку и подарок.

– Все, я пошла.

В подъезде меня встречают три оживленных лица.

– Ну что, принцесса, готова к приключениям? – Сашка открывает дверь машины с преувеличенной галантностью, когда мы выходим.

– Заткнись, – бурчу я, плюхаясь на заднее сиденье.

Влад поворачивается ко мне с переднего:

– Расслабься, все будет огонь.

Дима молча протягивает жвачку.

Машина трогается, и я понимаю, что обратного пути нет.

Всю дорогу я нервничаю. Сижу на заднем сиденье, сжимаю подарок так, что упаковка хрустит, и стараюсь не смотреть в окно, чтобы не выдать своего состояния. Но сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже поверх музыки, которую включил Влад.

А вдруг Игорь меня не простит?

За эти дни я сто раз прокручивала нашу ссору в голове и пришла к выводу, что виновата. Но как это сказать? Как объяснить свои метания, не признаваясь в главном – что последние полгода я схожу по нему с ума? Что из-за этого злюсь на себя, на него, на весь мир, но ничего не могу поделать?

– Лесь, ты живая там? – Сашка поворачивается ко мне, приглушая музыку. – Чего молчишь?

– Ага.

– Расслабься, все норм будет. Игореха отходчивый.

Я киваю. Мне ли не знать.

Мы подъезжаем к дому. Парни вываливаются из машины с шумом и смехом, а я задерживаюсь на секунду, будто надеясь, что обо мне забудут.

– Давай, принцесса, не задерживайся! – Саша открывает мне дверь.

Я выхожу, поправляю куртку, проверяю, не порвалась ли упаковка подарка. Парни уже толпятся у крыльца, переговариваясь и хихикая, как школьники перед выходом к доске.

– Игореха! – орет Сашка, задиристо глядя на окна второго этажа. – Выходи, у нас тут сюрприз!

Тишина.

– Да он, наверное, спит, – бормочет Дима.

– Иго-о-орь! – Влад складывает руки рупором.

Еще минута – и на крыльце появляется сонный и взъерошенный Игорь. Он в мятом черном худи, волосы торчат в разные стороны, а глаза щурятся от света, но он уже улыбается – неожиданно и по-детски искренне.

Я невольно улыбаюсь в ответ. Он такой… милый. Даже когда сердится, даже когда дуется.

– С днем рождения, чувак! – Парни обступают его, хлопают по плечам, кто-то уже пытается вручить свою коробку с подарком.

– Привет, – тихо говорю я, делая шаг вперед. – С днем рождения.

– Спасибо. – Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то неуловимое – то ли надежда, то ли осторожность.

Я протягиваю подарок.

– Книга? – улыбается Игорь, принимая коробку.

Это наша традиция. На все праздники я дарю ему книги – в надежде когда-нибудь увлечь его чтением. Каждый год разные: фантастика, триллеры, даже однажды попробовала детектив. Все без толку.

– Надеюсь, не… – Он осекается, и я догадываюсь, что он хотел сказать.

«Не книга Макса».

Но я смеюсь.

– Нет, это не книга Макса и даже не любовный роман про хоккеиста.

– Тогда заходи, – подхватывает шутку Игорь, и его взгляд теплеет. – Только у меня еды нет, я вас не ждал.

В ответ парни радостно машут добрым десятком коробок с пиццей.

– Все под контролем, – важно заявляет Сашка. – На весь салон воняла, чуть слюной не захлебнулись!

И я окончательно выдыхаю.

Все будет хорошо.

Есть подозрение, что обычно хоккеисты проводят свой досуг не так. В моей голове почему-то рисуется картина шумной вечеринки с пивом, громкой музыкой и похабными анекдотами.

Но вместо этого мы сидим в уютной гостиной Игоря, расставив коробки от пиццы между игровыми полями «Монополии», а вместо пива пьем колу. Да и матерятся они сегодня подозрительно мало – разве что пару раз Влад не сдержался, когда Сашка скупил все железные дороги.

Мне даже стыдно становится: я играю как маленький ребенок и явно порчу парням праздник. Они стараются вовлечь меня в игру, подбадривают, но я чувствую себя лишней. К тому же никак не могу понять, злится на меня Игорь или все по-прежнему. После третьего круга «Монополии» я решаю, что посижу еще пятнадцать минут – только для приличия – и тихонько уеду, оставив парней веселиться без моей угрюмой физиономии.

Когда я встаю под предлогом сходить в туалет, Игорь неожиданно поднимается следом. В прихожей он ловит меня за руку, когда я уже натягиваю куртку.

– Все еще злишься? – спрашивает он, придерживая дверь, чтобы нам не мешал громкий смех из гостиной.

– Нет, ты что… – Я качаю головой, пряча руки в карманы. – Это ты должен на меня злиться.

– Тогда почему уходишь? – Игорь наклоняет голову, и его взгляд становится таким… внимательным. Таким знакомым.

– Чтобы вам не мешать, – пожимаю плечами я. – Одна девчонка в компании – никакого веселья.

– Эх ты! – Он вдруг смеется, и от этого смеха у меня в груди что-то теплеет. – Один хоккейный тренер – никакого веселья. У Михалыча записаны все наши дни рождения, наших родственников и друзей. И завтра нас ждет дыхательный тест в трубочку, а за его непрохождение – отстранение от тренировок.

Я широко открываю глаза:

– Так вы не из-за меня так прилично себя ведете?

– Нет, конечно. – Игорь ухмыляется. – Папа дома.

Мы оба смеемся, и в этот момент я понимаю, как сильно мне не хватало этого: наших глупых шуток, его смеха, этих разговоров в прихожей.