Мой Неидеальный прынц - Наталья Тудаль

— Это традиция, Мэриэм, — устало ответил он.

— Тогда давайте проявим гибкость! — воскликнула я. — Принесем в дар не барана, а гору шерсти! Огромную, настриженную со всех окрестных овец! Боги будут в восторге от такой щедрости! А Громовержца объявим талисманом праздника. Пусть прошествует во главе процессии в венке из цветов и колосьев.

Льера Брошка возопила:

— Это безумие! Барана в венке! Мы станем посмешищем!

— Или законодателями новой, более гуманной моды, — парировала я. — Герцог, что вы думаете? — я обратилась к Людвигу, переведя на него удар. — В столице сейчас так ценят инновации.

Герцог, явно довольный развлечением, улыбнулся:

— Почему бы и нет? Гуманность — это тоже сила. Льер Итан?

Итан долго молчал, а потом его плечи задрожали. Он засмеялся.

— Ладно. Уговаривай арендатора. Но если кто-то посмеется…

— Я лично объясню им всю философскую глубину этого жеста, — пообещала я.

Мне удалось уговорить всех. Громовержец был помилован. Праздник начался.

На поле царило веселое столпотворение. В замке для знати был накрыт роскошный стол. Я сидела между Итаном и герцогом, кивала барону Отто, улыбалась льере Ильзе и отбивала колкости Амалии.

— Ах, какое милое зрелище, — томно говорила Амалия, глядя в окно на народное гулянье. — Простые люди так трогательно радуются простым вещам.

— О, да, — согласилась я. — Это потому что они не обременены необходимостью выбирать между шелком и атласом для нового платья. Это освобождает много умственной энергии для чистой радости.

Граф Фальк фыркнул в салфетку. Сэр Гавейн внимательно наблюдал.

Настал момент тоста. Итан встал, сжав в руке массивный кубок.

— Друзья! Соседи! Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать щедрость нашей земли! Выпьем же за урожай! За мир! И за… новые традиции!

Все подняли кубки с одобрительным гулом. Льера Брошка скептически хмыкнула, но тоже подняла бокал. Льера Ильза шепнула мне:

— Как романтично! Новые традиции! Это он о вас, дорогая!

Я улыбнулась и подняла свой кубок с соком.

— Выпьем за Громовержца, — тихо сказала я Итану.

— За Громовержца, — он чокнулся со мной, и в его глазах мелькнула та самая, редкая улыбка. — И за твое невероятное умение находить выход из самых дурацких ситуаций.

Позже, когда гости разошлись, а мы остались на балконе — я, Итан и неожиданно присоединившаяся к нам льера Брошка, — воцарилось молчание. Свекровь смотрела на догорающие костры.

— Ну что ж, — произнесла она наконец. — Посмешищем мы не стали. Даже герцог был доволен. Хотя барана в венке я до сих пор не одобряю.

— Зато девочка не плачет, а мы сэкономили на жертвенном ноже, — заметила я.

— Всегда у тебя на все есть ответ, — покачала головой льера Брошка, но в ее голосе не было прежней неприязни. — Ладно. Пойду, проверю, все ли убрали на кухне. Чтобы к утру не воняло.

Она ушла, оставив нас одних.

— Она почти что сделала тебе комплимент, — заметил Итан.

— Это высшая форма похвалы, — вздохнула я. — Почти что.

Он обнял меня за плечи. Это было уже почти привычно.

— Спасибо, — произнес он тихо. — За праздник. И за то, что ты есть. Выпей со мной, — совершенно неожиданно произнес мужчина.

— А почему бы и нет? — смело ответила я и протянула свой бокал.

Помню только, как весело было обсуждать изменения, которые произошли в замке, как мы сидели около камина на бараньей шкуре и весело смеялись. Потом меня несли на руках, потом я ничего не помню… Однако мне снился странный сон, как будто бы я, сидя на коленях своего мужа, гладила его по голове и рассказывала о своей жизни на Земле. Но, это же только сон…

Глава 26

Последствия Праздника урожая ощущались в замке еще неделю. Во-первых, запах. Смесь дыма, прокисшего пива и жареного жира въелась в ковры, гобелены и, кажется, в сами каменные стены. Бронислава ходила с видом полководца, выигравшего великую битву, но начисто лишенного сил для дальнейших свершений. Орик подсчитывал убытки и бормотал что-то о «пирровой победе».

Я проснулась в одежде и с больной головой. Нещадно ругала себя за отсутствие меры и памяти.

Во-вторых, гости. Столичные — герцог, Амалия, Фальк и Гавейн — задержались под предлогом «желания проникнуться местным колоритом подольше». Амалия, оправившись от шока, вызванного простыми нравами, теперь с любопытством ковбойки, попавшей в зоопарк, изучала нашу жизнь. Граф Фальк, следуя указаниям герцога (или своим собственным интересам), продолжал свои попытки «изучить местную фауну», то есть меня. А сэр Гавейн молча наблюдал за всем, словно составляя подробный отчет о слабых местах замка.

И, в-третьих, самое главное последствие — Итан. После истории с бараном и нашего почти что признания на балконе он словно сломался. Вернее, в нем произошел какой-то сдвиг. Он больше не метал в меня громы и молнии, не пытался доминировать. Он… наблюдал. С интересом, с недоумением, с той самой уязвимостью, которая заставляла мое сердце биться чаще.

Он начал советоваться со мной по-настоящему. Не только по поводу счетов, но и по поводу людей.

— Фальк снова крутится возле конюшни, — как-то утром сообщил он, заглядывая ко мне в комнату, пока я пыталась привести в порядок учет специй. — Говорит, интересуется породами наших лошадей. Как думаешь, стоит разрешить ему посмотреть на жеребцов?

— О, конечно! — воскликнула я. — Только предупредите конюхов, чтобы они не рассказывали ему о том, как мы лечим колики у лошадей луковым отваром. Пусть думает, что у нас все по столичным ветеринарным стандартам. А то еще доложит императору, что мы мучаем животных народными средствами.

Уголки его губ дрогнули.

— Учту. Еще… льера Брошка просила тебя зайти. Говорит, нужно обсудить… зимние запасы.

Льера Брошка, к моему величайшему удивлению, действительно начала относиться ко мне если не с теплотой, то с подобием уважения. Видя, что я не провалила праздник и даже «убедила герцога в нашей адекватности» (ее слова), она стала допускать меня до более серьезных вопросов.

— Ну что, — сказала она, когда я зашла в ее солнечную гостиную. — Отпраздновали. Теперь думай, как зимой продержаться. Герцог с свитой сожрали половину запасов, которые должны были пойти на зиму. Придется урезать пайки. Или закупать. Но денег, как обычно, нет.

— Почему же нет? — удивилась я. — У нас же есть то, что нужно всем зимой.

— И что? — насторожилась свекровь.

— Шерсть, — сказала я. — Мы же не отдали барана, но шерсть-то настригли. И не только с Громовержца. Давайте устроим осеннюю распродажу! «Теплая зима с фон Тайлорами!». Будем продавать шерсть, пряжу, готовые одеяла и носки нашим же соседям, которые на празднике все сожрали, но не запаслись теплыми вещами. Барон Отто