Пандора - Дария Эссес

Малакай собрался ответить, как вдруг его взгляд метнулся мне за спину.

Он гневно прищурился.

– Отвали от меня, дочь шлюхи!

– Попрощайся со своими волосами, Стелла!

Я уже знал, что увижу, когда обернусь.

Татум тащила Стеллу по асфальту, приставив к ее горлу нож, пока она брыкалась и пыталась ударить в ответ ногой. Вокруг столпились студенты, которые обожали драки так же, как ненавидели занятия. Несколько парней поймали волну и начали набивать лица кому попало. Эзра стоял в стороне: я знал, что он мечтает защитить Татум, но не может, из-за чего злится еще сильнее.

Размяв шею, я шагнул в их сторону и хрустнул костяшками.

– Пойдем, Святой Отец. Давно мы не выпускали пар.

Глава 9

Моя задница чертовски сильно горела.

Жалящие иголки впивались в кожу всякий раз, когда я сидела за столом в библиотеке, натирала барную стойку в клубе, ехала за рулем лиловой Lamborghini, напоминая себе о том, чему я позволила произойти неделю назад.

И не только позволила. Я стонала и ерзала, покачиваясь на коленях Бишопа, как последняя шлюха. От воспоминаний о его ладонях, обрушающих на мою задницу жестокие шлепки, лицо вспыхнуло румянцем. Я даже не хотела вспоминать, как прибежала домой и рассматривала в зеркале его укус, проводя по бороздам кончиками пальцев.

Только однажды я была настолько несдержанной с мужчиной. Только однажды была готова отбросить все приличия и отдаться желаниям, скрытым лентами тьмы.

Что такого есть в Бишопе Картрайте, что так сильно меня влечет?

Опасность на грани безумия? Свобода, закованная в кандалы одержимости? Тьма, что взывает ко мне и просит откликнуться? То же самое я чувствовала в том сыром подвале, смотря в разноцветные глаза похитителя и задыхаясь от нехватки воздуха, пока меня поглощали мягкие, но в то же время жесткие губы.

Те необычные глаза преследовали меня в темных переулках, на занятиях, за закрытой дверью спальни, но теперь всё чаще они сменялись другими – терракотовыми. Цвета корицы и мокрого кирпича. Один чуть светлее другого.

По утрам меня пронзало иррациональное чувство стыда, будто я предаю мужчину в маске, думая о другом. Он сказал, что мы еще встретимся, однако я искренне хотела, чтобы это было не так. Я надеялась забыть его. Надеялась проснуться с легкостью в груди, а не ноющим чувством, будто из нее вырвали сердце.

Но где-то на задворках сознания я продолжала лелеять мысль, что он прячется в тени и ждет подходящего момента для встречи.

Это стокгольмский синдром? Я влюбилась в своего похитителя, которого видела раз в жизни? Что со мной, черт возьми, не так?

Я бездумно перезарядила пистолет и подняла взгляд на черно-белую мишень. Из соседних залов до меня доносились звуки стрельбы. Надев наушники, я прицелилась и сделала глубокий вдох.

Бах!

Последняя неделя в «Чистилище» не принесла никаких плодов. Соблазн выйти на сцену никуда не делся, потому что танцовщиц пускали в правое крыло второго этажа, где находился кабинет Адриана, но я знала, что если сделаю это, следующая наша встреча с Бишопом закончится не так миролюбиво. Мне не особо хотелось прощаться с некоторыми частями своего тела, поэтому я ограничилась работой в баре.

Пока что.

Я должна была приблизиться к вышестоящим людям Синнерса. Отец Бишопа напоминал призрака, которого никто не видел и не слышал, а Себастьян, наш управляющий, выглядел так, будто за любой вопрос мог пустить мне пулю в лоб.

Не удивлюсь, если он отсидел.

Работников в клубе было много: бармены, танцовщицы, охранники. Но искать ответы стоило не у них. Я знала, что это место – центр, откуда Адриан Картрайт управляет нелегальным бизнесом и всей преступной частью города. Каждым планом и каждой сделкой, совершенной на его территории.

Он должен знать о тех пропавших людях из газет. Должен знать о моем отце и парне, из-за которого меня похитили.

Всё это время я искала вход в подвал, чтобы понять, правда ли меня держали под клубом, но ничего не нашла. Ей-богу, может там была потайная комната? Потому что я облазила все углы, не отыскав ни одной лестницы, ведущей вниз. Только наверх.

Из меня вырвался тяжелый вздох, когда я посмотрела на мишень.

– Сдаешь позиции.

– Не бурчи мне под руку, – пробурчала я.

– А ты не витай в облаках, когда нажимаешь на спусковой крючок. Одно неверное движение – и пристрелишь не того, кого нужно, – ответил подошедший ко мне Кирби и сложил руки на груди. – Что тебя волнует?

Многое.

Учеба, тренировки, требовательный и деспотичный отец, состояние Леонор, наши странные взаимоотношения с гребаным Бишопом и моя тоска по человеку, которого я видела раз в жизни.

Но самое важное – пропавшие люди, о которых никто ничего не знал.

Пожевав нижнюю губу, я достала из кармана джинсов телефон. Затем нервным движением поправила квадратные очки и нашла то, что искала.

– Скажи, ты никогда не видел этих людей?

Я развернула экран к Кирби.

Сначала его темные глаза не выдавали никаких эмоций. Но потом, на одно короткое мгновение, в них вспыхнуло понимание. Его челюсти сжались, однако он тут же моргнул и покачал головой.

Вот только я слишком хорошо изучила его и заметила эту реакцию.

– Ты знаешь их, – уверенно произнесла я, подходя ближе. – Кто они? Где ты их последний раз видел?

– Дарси…

– Даже не смей уходить от ответа!

– Эй, что у вас тут происходит? Опять соблазняешь моего парня?

Улыбаясь, Морана проскользнула под рукой Кирби и обняла его за талию. Ее взгляд упал на повернутый экран телефона. Она напряглась, и улыбка медленно сползла с ее лица.

Я не стала посвящать их в свое расследование, потому что не хотела подвергать опасности близких. Но Морана и Кирби всю жизнь прожили в Синнерсе. Если кто-то и знал о секретах Таннери-Хиллс – так это они.

– Что вам известно?

На пару секунд между нами повисла тишина.

– Я знаю то, чего не хотел бы знать, Ди, – медленно ответил Кирби, и от холода в его голосе по спине побежали мурашки. – Другой вопрос: откуда эти снимки у тебя?

Я знала, что они никогда не предадут меня, поэтому ответила:

– Нашла эти газеты в столе у отца. Думаю, их тиражирование остановили специально. Я рассказывала вам, что в прошлом году меня… похитили. Тот мужчина спланировал это, чтобы обменять меня на человека, которого знал мой отец. Точнее, по словам похитителя, мой отец и виновен в его пропаже. Мне нужно понимать,