Ничего личного - Сандра Мэй

— Что… происходит?..

Ширли фыркнула, Джош присел на край кровати — отчего Белинда едва не скатилась на пол — и пророкотал:

— Нет, худа без добра, сестренка. Я ведь хотел пригласить вас к себе — вот и пригласил. Немного экстремально вышло, но зато эффективно. Обычно Мэта и на аркане в гости не затянешь.

Белинда изумленно посмотрела в окно. Солнце совершенно очевидно подбиралось к полуденной отметке.

— Сколько же… Я так долго была в обмороке? Что вообще… я помню вас, Ширли, и как вы звали Джоша…

Ширли усмехнулась — и немедленно сделалась очень молодой и симпатичной женщиной.

— Во всем виноват придурок Чаки — это мой жеребец. Он считает себя моей собачкой, потому, что я его вырастила. Охраняет…

Джош хмыкнул.

— Он даже меня к ней неохотно подпускает. Ширли прилетела ранним утром, я ее встретил, и мы поехали прямиком на ранчо. Взяли лошадок и собирались ехать к вам в Большой Дом. Чаки ушел вперед, потом я слышу — шум, треск, и моя ненаглядная орет на всю Монтану, чтобы я поспешал. Я примчался, выволок вас, сестренка, но вы уже отчалили в мир грез и сновидений. Тогда мы отвезли вас к нам и позвонили Мэту. Надо сказать, он побил все рекорды скорости. Примчался через полчаса.

Белинда слабо улыбнулась.

— А я-то хотела тихонько прогуляться, никого не тревожить…

Джош решительно взмахнул рукой.

— И замечательно! И правильно! И раз уж так само собой все получилось, то обедаем мы здесь, а вечером, так и быть, поедем на этот несчастный бал. Ширли, любовь моя…

— Погоди. Белинда наверняка захочет переодеться. У нее все вещи в песке, коленки ободраны. Предлагаю сделать следующее: сейчас мы выпьем чего-нибудь тонизирующего, а потом сядем верхом и отправимся в Большой Дом. Там я засвидетельствую Лу все, что надо засвидетельствовать, Белинда соберет необходимые вещи, и мы отправимся обратно…

— Любовь моя, а ты уверена, что езда верхом — это то, что нужно человеку, упавшему с обрыва?

Ширли наморщила нос.

— Мы дадим ей Арабеллу. А Арабелла удобнее твоего «хаммера» и не реагирует ни на что, включая артиллерийский салют. Белинда, вы как?

Белинда уже открыла рот, чтобы сообщить о своем полнейшем невежестве в верховой езде, как вдруг подумала совсем о другом.

Черт возьми, да успеет она еще поездить на машинах и автобусах! А вот на настоящей, живой, теплой лошади — вряд ли. Скорее всего — никогда.

Ей осталось провести в раю четыре дня, и будь она проклята, если упустит шанс повидать и испытать все его чудеса!

Белинда решительно села на диване и заявила:

— Хочу верхом. Только я никогда не ездила.

Ширли хлопнула ее по плечу.

— Не страшно. Вы удивитесь, до чего это легко.

Часом позже Белинда блаженствовала, размеренно покачиваясь в седле над зарослями папоротника и лесного хвоща. Рядом с ней ехала Ширли и болтала без умолку, где-то сзади рокотал неугомонный Джош Белью, изредка ему отвечал Мэтью. На душе у Белинды было удивительно легко, даже недавнее страшноватое приключение она воспринимала с юмором.

Арабелла оказалась совершенно очаровательным существом. Рыжая, с длинной челкой и потрясающе кроткими глазами. Белинду она вдумчиво и неторопливо обнюхала, потом глубоко вздохнула и положила ей на плечо свою теплую мохнатую голову. Потрясенная Белинда едва не прослезилась. Она гладила чудесную лошадку, кормила ее сахаром и шептала тысячи нежных слов в бархатное ухо, а Арабелла тихонько кивала, хрумкала сахар и, судя по всему, медленно погружалась в блаженную нирвану.

Потом Белинду сообща усадили в седло, и за дело взялась Ширли. Она, сама прекрасная наездница, оказалась и замечательным тренером. Во всяком случае, уже через несколько пробных кругов по двору, Белинда поняла, что лошадь ее слушается и что ездить верхом не так уж и трудно.

Вороной красавец Чаки танцевал на месте, поджидая неторопливую Арабеллу, а Ширли сидела на громадном жеребце так небрежно, словно он был удобным креслом. Белинда залюбовалась стройной миниатюрной наездницей.

— Вы замечательно смотритесь вместе с Чаки, Ширли.

— Давай на ты, идет?

— Идет.

— Ты тоже неплохо справляешься. С первого раза редко у кого получается.

— Это все Арабелла. Она такая умница. И совсем спокойная.

Ширли ласково провела рукой по шее рыжей кобылы, и та, вскинув голову, тихонько заржала в ответ.

— Между прочим, она трижды выигрывала скачки в Милуоки и Кентукки. А в Англии была третьей. Это уже перед самым концом карьеры.

Белинда изумленно взглянула на Ширли.

— Арабелла — скаковая лошадь? И такая…

— Ей двадцать пять лет. По людским меркам она совсем старушка, моя рыжая девочка. А когда мой отец брал на ней Первый приз в Милуоки, она больше напоминала пламя. — Или комету.

— Ширли, ты с детства с лошадьми?

— С рождения. Отец тайком уносил меня из детской с самых первых дней и клал на спину лошади. Мама его страшно ругала, — а он все равно делал. Я читать научилась гораздо позже, чем брать препятствия.

— Здорово… А мама чем занималась?

— Да тем же самым. Только в конкуре, выездкой. Мы — семья лошадников. Все мои братья жокеи, сестра старшая — тренер. Только Джош сплоховал, торгует лесом. Но душа у него наша, лошадиная. Мы с ним и познакомились на скачках.

Белинда задумчиво произнесла:

— Прямо, как в сказке… Встретил Король леса юную наездницу и сделал ее своей королевой…

Ширли прыснула, как девчонка.

— Ну, ты даешь, Белинда! Да это я была королевой, а Джош только-только сколачивал свой капитал. Десять лет назад он еще не был миллионером — просто работал больше и лучше других.

— А ты…

— А я владею практически всеми лучшими конюшнями в Штатах, племенными табунами в Айдахо и тремя питомниками в Англии. Причем капитал это семейный, так что Джошу еще пришлось попотеть, чтобы доказать папе свою состоятельность.

— Десять лет назад… Господи, сколько же тебе было?

— Да почти столько, сколько тебе сейчас. Тридцать пять. Что смотришь?

— Ширли, я не думала…

— Что я старая перечница? Не смущайся. Жокеи всегда хрупкие и мелкие, а маленькая собака — до старости щенок. Потом: я ведь триста пятьдесят дней в году в седле, либо на ипподроме, либо на пастбище, либо на ранчо. Свежий воздух, хорошая пища, родниковая вода. Кстати, о твоем возрасте тоже трудно догадаться. Такая кожа — роскошь даже для выпускниц колледжа. Ну, а что у тебя с Мэтом?

Белинда опустила голову. Ширли ей нравилась, очень нравилась. Действительно, Джош прав — она свойская. Но разве можно советоваться о таком с практически незнакомым человеком…