Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

Она больше не щадила его чувства. Пусть ощутит, что такое БДСМ, если приперло, на собственной шкуре.

Даша взмахнула рукой, и розга впилась в ягодицы. Ярик по-девчоночьи взвизгнул и присел, схватившись руками за зад. Она дождалась, когда он отдышится, и сказала:

— Еще раз так сделаешь, и количество ударов удвоится. Потом утроится. И так далее.

Ярик взглянул на нее с обидой, но молча наклонился над столом.

— Это за ошибку в слове «ушко», — объявила Даша. — Повтори, как пишется это слово.

— Auricula, ae, f… — пробормотал Ярик

— По буквам, зайка.

Пока он старательно выговаривал буквы, Даша похлопывала розгой по напрягшимся ягодицам.

— Отлично, переходим к следующей ошибке…

Всего семь ударов. Меньше, чем в прошлый раз. Однако к концу этой порки Ярик не скрывал слез. То есть, он и не мог, просто сдерживать их не получалось. Даша специально дала ему прочувствовать боль, но все же руку и теперь сдерживала. На попе вздулись полоски, но кожу до крови розга не просекла.

Доведя урок до конца, Даша погладила Ярика по спине, между лопаток.

— Еще одно усилие, Яр, и отпущу умыться. Пиши диктант заново.

Он не стал садиться, опустился возле столика на колени. И справился с заданием, к Дашиной радости. Похоже, боль не мешала Ярику сосредоточиться. А то и вовсе помогала.

Упорный парень. Или упрямый…

— И тюбик захвати, — крикнула Даша ему вслед. — Из холодильника.

Ярик вернулся минут через пять: умытый и хмурый.

— Похоже, ты о чем-то хочешь спросить, — предположила Даша.

— Зачем это?

Он положил тюбик с гелем от синяков перед ней.

— Чтобы заживало быстрее. Не знаешь, от чего лекарство?

— Знаю. Зачем сначала пороть, а потом лечить?

— А, это… — Даша усмехнулась. — Во-первых, как я уже говорила, за наказанием всегда следует прощение. А, во-вторых… чем быстрее заживет, тем быстрее можно пороть дальше.

— Э-э… — завис Ярик, вытаращив глаза.

— Да ладно тебе, шучу же. Ложись сюда животом.

Она похлопала себя по бедру.

— Чего? — растерялся он.

— Живо! — прикрикнула Даша. — Иначе останешься без сладкого.

Какая прелесть! Ее зайка совершенно очаровательно краснеет. Будет жаль, если со временем он привыкнет и перестанет смущаться.

Видимо, Ярик быстро просчитал, что лежать на коленях у госпожи хоть и позорно, но не так больно, как получать розгой по попе. Потому как послушно подставил под руку зад.

Даша коснулась воспаленной кожи. Ярик вздрогнул.

— Сам виноват, — сказала она, выдавливая на пальцы гель. — Мог бы учить все постепенно. А ведь это еще не все…

— Не все?! — прохрипел он.

— Зайка, ты учебник хоть бы ради интереса открыл, — пожурила его Даша. — Ты прогулял, как минимум, четыре блока лексического минимума.

— И все сегодня?

— Нет, не все. Сегодня разберем еще одну тему, построение анатомических терминов. И ты выучишь существительные второго склонения.

Он едва слышно застонал.

— А ты как хотел? Гулял больше месяца…

Даша давно растерла гель и поглаживала Ярика по пояснице, раздумывая, как он отнесется к «сладкому». Тонкая ткань передника, единственная преграда между ее бедром и членом, ничуть не скрывала его возбуждения. Поощрить мальчика на подвиги по изучению латинского языка или…

Звонок в дверь раздался неожиданно.

— Я никого не жду, — растерянно произнесла Даша.

Звонок повторился. Ярик скатился на пол и испуганно на нее уставился.

— М-можно… одеться? — лязгнул он зубами.

— Нет, оставайся здесь. — Даша поднялась с дивана. — Кто бы это ни был, я не пущу его в комнату. Не переживай.

Она на цыпочках подошла к двери и прислушалась. И в этот момент зазвонил телефон, лежащий в заднем кармане шортов.

— Дашка, ты дома! — раздался из-за двери голос Демона. — Я слышу твой телефон. Открывай!

= 28 =

Едва Барби закрыла за собой дверь, Ярик заметался по комнате. Одежда осталась в ванной, рюкзак — в прихожей… Блять, у него даже трусов нет, чтобы прикрыть поротый зад!

Обещание не пускать посторонних его совершенно не успокоило. Они с Барби еще не в тех отношениях, чтобы безоговорочно доверять друг другу. Вдруг это часть ее плана?

Спрятаться за занавеской не удалось, в шкафу — тем более. Ярик сдернул с дивана плед, завернулся в него и перевел дыхание.

Интересно, что там происходит…

Он подкрался к двери и прислушался.

— …ни в какие рамки! — возмущенно отчитывала кого-то Барби. — У меня есть право на личную жизнь!

— Дашуль, не злись, — ворковал мужской голос. — Я ж думал, ты из вредности…

— Дима! Прости, конечно… Но иди в жопу!

Эти слова прозвучали так яростно и, одновременно, холодно, что Ярика передернуло. Он шагнул назад, запутался в пледе и грохнулся на пол.

Бля… Больно!

— Ты не одна, — заметил мужчина.

— Естественно! Догадливый ты мой…

— Ладно, Даш, прости. Я не хотел мешать. Честное слово.

Голос показался Ярику смутно знакомым.

— И ты меня прости. Уходи, пожалуйста.

Хлопнула дверь. Наступила тишина. Ярик кое-как встал, машинально замотался в плед, как в тогу. Интересно, и что за хрен приходил? Неужели у Барби кто-то есть? Это мысль как-то не приходила ему в голову раньше.

— Яр, выходи! — громко позвала Барби. — Здесь никого нет!

Он с опаской открыл дверь и, убедившись, что в прихожей пусто, отправился на кухню.

— Это еще что? — нахмурилась Барби, едва его увидела.

Ярик запоздало вспомнил, что плед надо вернуть на место.

— Это случайно… я сейчас… — засуетился он.

И замер, уставившись на стол. Там стояла коробка из дорогой кондитерской и лежал букет орхидей.

— Это что? — спросил Ярик, медленно переводя взгляд на Барби.

— Где? — Она заинтересованно приподняла бровь.

— Здесь! — Он ткнул пальцем в сторону букета.

— А, это… Зайчик, принеси вазу из комнаты. Она на подоконнике.

Барби смотрела на него как-то странно, с усмешкой, и Ярику бы насторожиться, но он уже закусил удила.

— Ты с кем-то встречаешься?!

Он позабыл обо всем: о том, что он раб… о том, что Барби — не его собственность… о том, что за такое поведение последует неминуемое наказание…

— Хоть бы и так, — довольно спокойно ответила Барби. — Тебе-то что?

— А как же…

Ярик осекся, все же сообразив, что он — никто. Для Барби он не парень, не любовник… даже не друг. Так… раб на два дня. Жертва прогулов.

— Это ревность, что ли? — поинтересовалась Барби. — Яр, неси вазу! Пока я не разозлилась по-настоящему. И немедленно сними себя все, кроме передника.

Внутренности скрутило в тугой узел. Ярика затошнило, но он пошел за вазой, на ходу срывая с себя плед. Обидно, но сам виноват. Размечтался о том, чего нет. Думал, если подставит зад, то понравится женщине? Ха-ха! Такие, как он,