Кружевная история попаданки - Дия Семина

— Элис, подожди…

Боже, как он хорош собой.

Я же взрослая, умная (со слов Веры) женщина, и я прекрасно понимаю, что нам даже общаться не стоит. Потому что он шикарный шпион, весь из себя Джеймс Бонд, а я в этом мире беременная от подонка беженка, с кучей ужасных проблем.

— Нам лучше даже не начинать разговор, всё это к добру не приведёт, я слишком токсичная.

Моё слово выбило из барона романтический настрой.

— Токсичная?

— Хм, да, у меня много проблем, о которых вы, наверное, знаете, чтобы ваша репутация не пострадала, лучше уйдите и не вспоминайте обо мне. Прощайте.

Гордая такая, куда деваться. С неимоверным усилием поворачиваюсь к двери в мастерскую и сбегаю, а он за мной.

Почему-то Виктор даже не остановил постороннего. Наоборот, они все желают стать свидетелями нашего «хеппи-энда».

Конечно, у них телевизоров нет, сериалов не показывают, а здесь такое развлечение.

— Подожди, нам нужно поговорить. Если тебе будет спокойнее, то воспринимай меня, как следователя по твоему делу!

Его слова заставили вздрогнуть и основательно испугаться, а когда я пугаюсь, я что делаю, правильно бегу в уборную с токсикозом, и прощай завтрак.

Очень надеялась, что пока мне плохо, он одумается и уйдёт, но куда там. Я и забыла, какой он настойчивый.

Феликс времени даром не терял, успел поговорить с моими друзьями, и тут же в его уверенном и настойчивом голосе появились те самые нотки заботы.

— Пойдём в квартиру, Вера Павловна сказала, что тебе нужно полежать и отдохнуть. Не бережёшь себя совершенно, сама идти можешь или отнести?

— Могу.

Пришлось медленно вернуться в квартиру с «кавалером», и лишить друзей и сотрудников возможности наблюдать наши непростые отношения.

Стоило ему помочь мне прилечь, и двери закрыться, как суровый мужчина резко поменялся, превратившись в романтического, пылкого влюблённого.

— Я скучал по тебе, Элис. Тосковал по…

Не позволяю ему продолжить, пока не сказано лишнего.

— Это лишнее. Если вы читали моё дело, то уже в курсе событий. Не хочу об этом даже говорить. Я просто уеду в провинцию, как только мне сделают документы, так на следующий же день. Потеряюсь, растворюсь, и они меня не найдут. Теперь даже не волнуюсь по этому поводу.

Тут я немного слукавила.

— Послушай, дела так просто не делаются. Ты не понимаешь…

Боже, он таким тоном это сказал, что я, кажется, всё поняла.

— Меня убьют?

— Нет! Не думаю, ведь я живой, а токсичности в моём прошлом поболее твоего. Но учитывая твою красоту и популярность, попробуют заставить работать на свою разведку. Не должен тебя пугать, но мы с тобой бойцы, понимаешь, и надо научиться видеть врага в толпе.

От испуга я даже забыла дышать, вообще не понимаю. Зачем он меня запугивает.

— Я же маленькая женщина, от политики далека, ничего не знаю и не помню.

— Ты нет, но этого и не нужно, они надавят ещё раз, потом пригласят на беседу, или на улице схватят, отвезут в тайное место и попытаются завербовать. В обмен на условную свободу. После того как ты согласишься, обвинения снимут, а когда придёт время, тебя заставят сходить в ресторан, подсесть к какому-то знатному господину и подсыпать яд, или забрать какой-то конверт с улицы и отвезти адресату. У этих людей много вариантов, как использовать таких несчастных, как ты.

— Барон, вы меня сейчас напугали до полусмерти.

— Нет, я тебе обрисовал картину твоего будущего, ты идеальная для них, будь я на месте англичан, непременно воспользовался бы этой возможностью. Да об этом каждая страница твоего досье кричит.

— Но почему я?

— Потому что ты смелая, сильная и немного авантюристка. Не каждая женщина решится на такие шаги, даже в мыслях, а ты их совершаешь.

— И что мне теперь делать?

Он встал, подошёл к окну и очень долго смотрел на шумный проспект, кажется, что ему сейчас непросто принять какое-то важное решение.

Так и есть.

— Элис, я влюблён в тебя, и это чувство настолько сильное, что я удивлён, сам себе, ведь держался до последнего, чтобы не нарушить хрупкое равновесие в твоей непростой жизни, но буквально вчера решился открыться тебе, и в тот же момент на моём пороге появились Журавлёв и сам капитан Смирнов, представляешь, какие люди о тебе пекутся.

Его слова снова лишили меня дара речи, а ведь думала, что уже ничему не удивлюсь. С трудом села в постели и пыталась через подступившую дурноту осознать масштаб проблем, если сам капитан…

Но…

— Постой, ты сказал, что влюблён? Это шутка? Я беременная от другого, беженка, и ты, барон, шпион, или следователь, ты меня сейчас случаем не вербуешь?

Вместо ответа он рассмеялся, быстро опустился передо мной на колени и взял за руки.

— Если бы мы не пережили с тобой тот досмотр, а познакомились только что, я бы уже в тебя влюбился. Сама не понимаешь свою силу?

Отрицательно качаю головой, и так и не могу понять, он шутит, играет со мной или это часть какого-то плана.

— Это «Стокгольмский синдром», мы пережили вместе шок, поэтому нас тянет друг к другу. Думаю, что эти чувства имеют отчасти психиатрическую природу.

— Да, тут ты права. Я скоро стану психом. Но мой разговор серьёзный. Потому я хочу сделать тебе два предложения.

— Сразу два?

— Три! — он явно и на трёх не остановится.

Глава 23

Признание

Пришлось испортить ему тот самый момент, извиниться и сбежать в уборную. Эти дни меня доконают и событиями, и внезапным токсикозом, но и есть ещё один момент, я просто хочу дать нам несколько минут, чтобы остыть. А мне нужно поправить свою «геолокацию» в этой непростой ситуации, шпионская точка зрения, вдруг показалась самой реалистичной.

Хотя и самой абсурдной.

Да о чём это я, у нас вся ситуация — сплошной абсурд, и его три предложения могут всё усложнить, а ещё моя внезапная радость от того, что он рядом и с таким обожанием смотрит на меня, словно я вообще единственная женщина на земле.

Умом я прекрасно понимаю, что Феликс — хитрец, сейчас обстоятельства сложились в его пользу, каша с нелепым иском заварилась нешуточная, и он решился на активные действия. А именно, сломать систему, ведь между нами пропасть, как между подозреваемой и следователем.

Но это умом.

А душа почему-то стремится на седьмое небо от радости. Уж не наивность ли настоящей Элис досталась мне в наследство с