Сюрприз из прошлого - Алиса Кравцова

Нет, это конечно большая честь для меня и все такое... но... я на это не подписывалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так ему и сказала.

— Ну не прямо сейчас, конечно...

— А когда?

— Может и никогда. Забудь. Это я так неудачно пошутил. Тем более, что у него есть мать.

Я вновь опешила от такого заявления. Если у мальчика есть мама, то зачем шеф вообще говорит такие вещи? Ничего не понимаю.

Фирсов вмиг уловил мое настроение, будто прочитав мысли.

— Не ломай голову. На самом деле все просто — Анжелика — кукушка.

— В смысле птица? — попыталась пошутить я, но вышло так себе. Вернее как всегда — не смешно.

Но Богдана на удивление кивнул, соглашаясь.

— В каком-то смысле да, моя бывшая — вольная птица. Это если красиво метафорами говорить. А по сути, она обыкновенная женщина легкого поведения. Это если культурно выражаться.

Я промолчала, да и что тут можно сказать?

Богдан прошелся по кухне, совсем по-хозяйски. Встал возле фоторамки, провел по краешку и задумчиво спросил:

— Это кто?

Сглотнула ком в горле.

— Мои родители.

— Их ведь нет, да?

— Да.

Говорить на эту тему совсем не хотелось.

— Расскажешь мне о них?

Я глубоко вздохнула и, как можно спокойнее, ответила.

— Нечего рассказывать. Папа попал в аварию и погиб на месте. Мама не смогла пережить его утрату, заболела и ушла через полгода вслед за ним. Это все вопросы?

Богдан молчал, уставившись в одну точку на стене и, кажется, даже не моргал.

— Мне в тебе это и нравится — ты одна воспитываешь сестру, несмотря на все трудности...

— Так ты знал? — перебила я Фирсова.

Он улыбнулся краешком губ.

— Ну конечно знал. Это не так трудно выяснить в отделе кадров. Только я не понял, зачем ты врала?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Действительно, почему я так сказала тогда? Теперь уже и сама не могла вспомнить.

— Ну ладно, — Фирсов поморщился, словно жалел, что был столь откровенен, — Все это дела давно минувших дней. Мне кажется пора.

Я кивнула, не зная, что теперь делать. И вдруг, когда он уже стоял у порога, смущенно позвала.

— Хочешь поговорим?

Он удивлённо уставился на меня, в замешательстве стоя у двери, уже обутый.

— А давай...

* * *

Выпитое давно закончилось и Влад успел уже дважды сбегать в магазин за угол дома, пока я отваривала картошку и жарила котлеты. Гулять так гулять...

— Сколько лет твоему сыну?

— Четыре. Он знаешь какой интересный...хотя что я тебе рассказываю, сейчас фотки покажу.

Фирсов полез в карман за телефоном, попутно задев локтем стакан, который тут же упал на пол, вдребезги разбившись и обрызгав все вокруг красными пятнами.

— Ой... я все уберу, — пьяновато начал он, но я отмахнулась.

— Потом... давай фотки.

На фото — голубоглазый и кудрявый, словно херувимчик мальчик, грустно смотрел в объектив. Сердце от жалости буквально рвалась на части — я никак не могла взять в толк, как можно взять и бросить такого ребёнка? Да и любого, с кудрями или без, как? У меня хомяк сбежал, так я по нему еще долго тосковала, а тут собственное дите. Это какое каменное сердце надо иметь, чтобы жить в свое удовольствие, лишая матери малыша? Разве есть что-то важнее этого?

Слезы сами навернулись на глаза, и Богдан пальцами вытер их с моего лица.

— Ты ведь могла бы стать ему мамой. Да? — разлил остатки вина по бокалам, с вселенской печалью осматривая дно бутылки.

В тот момент я все что угодно могла, поэтому закивала в ответ, словно китайский болванчик.

— Хороший ты человек, Полина Филина!

— Знаю, Фирсов, знаю. Только никто это не це-е-енит, — жалобно простонала я, и шеф тут же подсел рядышком и сказал, глядя прямо в глаза.

— Я ценю, Филина.

И не предупреждая приник губами к моим. Кровь бурлила по венам, а мозг отказывался соображать. Нет, вообще-то я знаю свою меру и в принципе употребляю не так уж и часто. Редко даже я бы сказала. А тут сама не знаю, что на меня нашло.

— Погоди... — еле отстранилась от шефа. Он тяжело дышал и, кажется, готов был на многое, в то время как я, даже в подпитии к этому готова не была. Слишком свежи были воспоминания о ДРУГОМ. Слишком хорошо я помнила ЕГО поцелуи и нежные руки.

— Что такое?

— Я.… прости, я пока не готова. Мне нужно время. Извини...

В голове резко посветлело, отвернулась к окну и услышала, как он поднялся и вышел из кухни.

— Я подожду... я умею ждать.

Щелкнул замок двери. Богдан ушел, а я тихо заплакала.

21

Полина

Стас ждал меня у входа в пиццерию то и дело поглядывая на часы, переминаясь с ноги на ногу. Я немного постояла вдалеке, спрятавшись за колонной Драматического театра, все еще раздумывая, идти на встречу или нет. Наконец решилась.

— Классно выглядишь! — Стас прищелкнул языком и подал мне руку.

— Мы так-то не в театр, — съязвила я в ответ, но руку все же подала, не желая его обидеть.

Народу в это время особенно не наблюдалось, и мы спокойно выбрали понравившийся столик у окна возле зеленого фикуса. Стас заметно нервничал, а я гадала почему.

— Признавайся, — наконец начал он, когда нам принесли заказ, — Этот твой Богдан — вы с ним мутите?

Ну что, вот что я должна ему отвечать? И почему вообще должна что-то говорить в свое оправдание? А ведь именно этого он от меня и ждет, что я буду оправдываться.

Я закатила глаза, таращась в потолок от безысходности, но потом, подумав, осторожно взяла Стаса за руку.

— Послушай... я тебе уже говорила, что это не так. Да и в любом случае это не имеет никакого значения, потому что я не планирую никаких отношений. — Понимаешь, о чем я? — спросила и заглянула ему в глаза.

Блондин нахмурился, но кивнул.

— Тогда зачем ты?..

— Что именно?

— Ну вот это все... — он обвел руками зал.

— Не знаю, Стас... не знаю. Я же сразу тебе сказала, но ты не поверил, да?

Он вновь кивнул и яростно вцепился в пиццу зубами. Прожевал, вытер рот салфеткой и резко сказал:

— Я, кажется, понял, почему ты сразу и навсегда меня не послала, хотя могла бы сказать так, что я бы больше не звонил. Ты же острая на язык, ты можешь, я знаю.