Пепел Элларии - Джулия Фокс

Я направился к дальнему стеллажу, где стояли более тяжёлые тома. Я открывал их один за другим, перелистывал страницы, пробегал глазами по строкам, пытаясь найти хоть какие-то упоминания о Пустоте. Большинство текстов было написано языком ведьм, который я понимал лишь частично. Но иногда попадались знакомые слова: границы миров, сущности, магия. Я продолжал искать, хотя чувствовал, как силы медленно покидают тело.

Я старался не обращать на это внимания, но постепенно боль становилась глубже и горячее. Я наклонился над очередной книгой, но строки начали расплываться перед глазами. Я тихо выдохнул и оперся плечом о стену. Сделав глубокий, медленный вдох, я заставил марево перед глазами отступить и снова опустил взгляд на страницы, пахнущие пылью и старым пергаментом. Через несколько секунд я понял, что читаю одну и ту же строку уже в третий раз, а смысл слов ускользает.

Я закрыл том и некоторое время просто стоял, пока мир не перестал вращаться. Потом всё-таки пошёл к Эвелин выяснить, что удалось найти.

Она сидела на полу у стены в окружении раскрытых томов и свитков. Она подняла голову и сразу впилась в меня взглядом. В полумраке Хранилища её серые глаза казались неестественно яркими.

— Скажи, что искать.

— Каин, — в её тоне прозвучало предостережение.

— Я в порядке.

Она даже не попыталась скрыть раздражение. Оно вспыхнуло в связи жарким сполохом.

— Нет, не в порядке.

— Это просто усталость, — ответил я суше, чем я планировал.

Она медленно поднялась на ноги, отряхивая пыль с одежды.

— Я чувствую тебя, — она сделала шаг навстречу. — Ты фонишь этой болью на всё помещение.

Я промолчал, стараясь дышать ровнее. Она всерьёз считает, что я отступлю?

— Твой доспех не скрывает того, как ты едва сдерживаешь дрожь, — продолжала она, подходя вплотную.

— Я могу продолжать.

— Нет, не можешь.

Я попытался отмахнуться, но рука отозвалась резью в рёбрах.

— Мы пришли сюда за знаниями. Если мы начнём отдыхать после каждой царапины...

— Это не царапина, — перебила она с прорезавшимися властными нотками, которые я раньше слышал только у мастеров Ордена. — Ты едва держишься на ногах.

— Я стою.

Она шагнула ещё ближе, вторгаясь в моё личное пространство.

— Пока.

Я посмотрел на неё сверху вниз. Маска скрывала моё лицо, но я знал, что она видит мой взгляд.

— Мы не можем терять время, Ведьма. Мы здесь одни.

— А если ты потеряешь сознание? Это, по-твоему, будет экономия времени? Кто будет меня защищать, если ты свалишься здесь среди полок?

— Со мной такого не бывает, — криво усмехнулся я. — Жнецы не теряют сознание от таких пустяков.

Она несколько секунд смотрела на меня, гневно раздувая ноздри. Потом резко выдохнула, сдаваясь перед моим упрямством.

— Ты невозможный человек.

— Я Жнец.

— Это не оправдание!

— Для нас — вполне. Смерть или выполнение долга. Третьего не дано.

Эвелин покачала головой, глядя на меня с какой-то горькой жалостью, которая разозлила меня сильнее врага. А потом она сделала то, чего я совсем не ожидал: неожиданно схватила край моей накидки и резко потянула в сторону, заставляя меня сделать вынужденный шаг к стене.

— Сядь. Это приказ ведьмы, чьё Хранилище ты сейчас топчешь. Сядь, Каин.

Я хотел возразить, но в этот момент резкая боль в боку вспыхнула с такой силой, что мир на мгновение подернулся пеленой. Видимо, это отразилось на моей позе, потому что я почувствовал, как по связи прошла волна её понимания.

— Вот именно, — тихо сказала она.

Я медленно, чувствуя каждый позвонок, опустился на край старой деревянной скамьи, и дерево скрипнуло подо мной. Я сбросил накидку, и некоторое время Эвелин просто молча смотрела на мою рану, вернее, на то, как кровь под броней пропитала старую повязку и рубаху. Не считая седла, мы редко приближались друг к другу, из-за чего её внимание было непривычным.

— Сколько времени она так? — спросила она, не поднимая глаз.

— Со вчера.

— Со вчера?! — Эвелин резко подняла на меня глаза. В них плескалось море бешенства и ужаса. — И ты всё это время делал вид, что всё нормально?

— Мы должны были уйти от того места, — повторил я свою логику, казавшуюся единственно верной. — Оставаться там означало кормить падальщиков.

— А потом? — её голос дрогнул. — Почему ты не сказал утром? Или вчера?

— Потом мы должны были найти Хранилище. Мы его нашли. Задача выполнена.

— Каин... — она медленно покачала головой. — Ты мог просто умереть по дороге. Тихо сползти из седла в траву.

— Это возможно, — я пожал плечами, и привычная фраза отозвалась новой вспышкой боли.

— Ты говоришь это так спокойно, — произнесла она почти шёпотом, и я почувствовал через узы, как её страх за меня смешивается с горьким непониманием нашего кодекса. Но если бы я умер — значит так суждено. Богу Смерти виднее. Если Ведьма должна отсюда выбраться — я буду жить.

Эвелин решительно опустилась на колени передо мной.

— Снимай свою дурацкую броню и рубаху.

Я молча рассеял доспехи и стянул с себя одежду. Эвелин наклонилась ближе, добираясь до повязки, наложенной в лесу. Развязав её, она прерывисто выдохнула.

— Да уж...

— Всё так плохо? — я попытался взглянуть вниз, но она надавила ладонью мне на плечо, удерживая на месте.

— Хуже, чем ты думаешь. Началось воспаление. Ты сгоришь от лихорадки через пару часов, если я ничего не сделаю.

Вскоре Эвелин принесла воду, чистую ткань и сушеные травы из своей сумки. Запахло чем-то резким, лекарственным — горькой полынью и хвоей.

— Сейчас будет неприятно, — предупредила она, разрывая старую, присохшую повязку.

— Я переживу.

Она осторожно промыла рану. Холодная вода обожгла кожу, и я непроизвольно стиснул зубы так, что челюсти заныли. Через связь ощущалось: она сопереживала мне так сильно, что её пальцы дрожали, касаясь рваных краев плоти. Это было странное, непривычное чувство, когда кто-то другой несет твою боль вместе с тобой.

— Вот видишь, — сказала она тихо, её тёплые пальцы на мгновение задержались на коже. — Всё-таки умеешь чувствовать боль.

— Иногда, — отозвался я, стараясь сохранить твердость в