Веер с гейшами - Наталья Баклина

Роман получился таким пронзительным, свежим, ярким и смешным, он так мастерски отвлекал от нелегкой истории, в которую попал бывший советский народ, что даже изданный на дешевой серой бумаге в мягкой обложке он шел нарасхват, как горячие пирожки в базарный день. Обложка, наверное, в первую очередь и привлекала. На ней был нарисован герб СССР, стилизованный под спасательный круг. Он плавал на синих морских волнах. Из круга торчала голова первого и последнего президента советской страны в капитанской фуражке. Над фуражкой толпились буквы названия: «Большая полундра!» — и сверху — имя автора: Игорь Суханов. Идею обложки придумал сам Игорь, а нарисовал картинку художник с Арбата. Суханов отдал ему за работу два блока «Родопи».

«Большая полундра!» стала первой книгой, изданной компанией «МИС». Название своей фирмы Игорь и Маргоша составили из собственных инициалов: Маргарита и Игорь Сухановы. Этот проект принес им очень хорошую прибыль, и Маргоша пустила ее на издание целой серии пиратских детективов. Какие-то ребята переводили с английского романы Чейза и Стаута. Переводили плохо, небрежно. Суханов, читавший их по-английски в подлиннике, мог сравнить. Но за работу свою брали немного, а расходились детективы влет. Потом были кулинарные справочники, советы по рукоделию, правила рукопашного боя, тысяча советов, как завоевать мужчину, руководство по сексу: Маргоша напала на золотую жилу и активно ее разрабатывала. Игорь помогал изо всех сил — переговоры, договоры, закупка компьютеров, поиск дизайнеров, типографии. За всеми хлопотами у него оставалось все меньше времени заниматься своей следующей книгой. Правда, время на путешествия он находил. На них Суханов и тратил большую часть своих денег. В других странах он как бы превращался в себя прежнего, подмечал всякие смешные детали, вел дневники, а потом выплескивал их в веселые озорные статьи, которые нарасхват брали и АиФ, и МК, и несколько толстых глянцевых журналов.

А у Маргоши, казалось, времени хватало на все: на бухгалтерию, на разборки с «крышей» и с налоговой, и на многоступенчатые бартерные операции, которые давали бумагу для типографии, на поиск новых авторов, и на новые идеи. Это Марго, насмотревшись «Рабыни Изауры», придумала запустить серию сначала переводных, а после и отечественных любовных романов. А потом, когда на экраны хлынули вереницы фильмов с убийствами и мордобитиями, она настояла на запуске серии жестких детективов с морями крови, кучами трупов, тупыми героями и безотказными, всегда готовыми блондинками. Маргоша уже несколько лет как выселила соседей Васильевых, расселив их с подросшими детьми по новостройкам в Бибиреве и Алтуфьеве, и прибрала к рукам всю огромную коммунальную квартиру на Чистых прудах. Сделала там евроремонт и выделила Суханову отдельный кабинет с компьютером и кожаным диваном. Два года как они жили в «евроквартире», но работать в новом кабинете Игорь не мог, уезжал на «Полежаевскую».

Хватало у Маргоши времени и на себя — деньги у них теперь водились хорошие, и она с удовольствием тратила их на косметичек, массажисток, портних. Даже подтяжку лица себе сделала, подгадала к сухановскому сорокалетию. А он как увидел ее новое, на десять лет помолодевшее лицо, вдруг сказал себе: «Хватит!» Он как-то сразу понял, что не хочет больше такой жизни. Работы этой не хочет, нелюбимой, изматывающей, сжирающей большую часть его времени. Женщины этой не хочет — хищной, властной, чужой. И он попросил: «Маргош, давай разведемся, а?»

Маргоша пожала плечами и согласилась, закаменев лицом. Или это после подтяжки оно стало менее подвижным?

А потом выяснилось, что все издательство — ее, что Суханов когда-то подписал бумаги в ее пользу — он много тогда всяких бумаг подписывал. Маргошины бумаги всегда подписывал не глядя, доверял потому что. Выяснилось, что он в издательстве лишь нанятый работник с очень хорошей зарплатой. И что теперь их фирма в его услугах не нуждается. Теперь пожал плечами Суханов и с головой ушел в журналистику. Он окончательно поселился в их маленькой кооперативной квартире. Там он взахлеб и с удовольствием писал то, что ему нравилось и было интересно. Задумал книгу о Севере — захотелось написать что-нибудь в духе Джека Лондона. И судьба, похоже, откликнулась на его устремления. Он вдруг познакомился с Гудковым, и тот пригласил его работать в свою команду. Почти одновременно на него вышли продюсеры с РЕН-ТВ и предложили продать им права на экранизацию «Большой полундры». Заплатили хорошо, да еще и сценарий заказали. Так что с деньгами проблем не было, а вот с Маргошей вдруг опять возникли. Через два года после развода она подала в суд на раздел имущества. Делить она собралась их кооперативную квартирку. Сталинка на Чистых прудах по документам проходила, оказывается, как офисное помещение компании МИС, и на нее Суханов претендовать не мог. А Маргоша на их общую квартирку — могла. И претендовала. И отсудила себе ровно половину. В денежном выражении — тридцать тысяч долларов. Ее зарплата за один месяц.

— Господи, Игорь, да чем же ты ее обидел, что она тебя так! — Ольга слушала Игоря, безотрывно глядя ему в лицо и сжимая его руку в своих ладошках.

— Я сам об этом думал. И спросил ее после суда, а она мне сказала, что я ей всю жизнь испортил, что она все время тащила все на себе, как ломовая лошадь, а я сидел верхом и книжечки свои пописывал.

— Но это же неправда! Ведь с твоей «Большой полундры» все началось! И квартира эта — твоими деньгами оплачена!

— Да ладно, Оль, я, наверное, действительно, ей жизнь испортил. Не дал той любви, которой она ждала. Может, сейчас счастлива будет. А в этот раз я уезжал, чтобы свою часть денег получить. Марго покупателя на квартиру нашла. Так что теперь я мужчина с приданым — аж тридцать тысяч баксов есть. Пойдешь за меня замуж? — спросил он без всякого перехода, и Ольга ответила:

— Пойду. Только у меня ведь Нюська.

— Да, я помню, барышня, которая никогда не выйдет замуж, потому что все мужчины дураки.

— Не мужчины, а мальчишки, и, как недавно выяснилось, — не все!

Ольга вспомнила скандал с Колей Птицыным и Лобановым и помрачнела.

— Слушай, Оль, а что за мужик брал трубку?

— Ты что, мысли мои читаешь? Я как раз о Лобанове вспомнила. Постой, ты что звонил мне домой?

— Да, перед отъездом, поговорить хотел. Мобильник у тебя не обслуживался.

— Да, я деньги вовремя не успела положить.

— И я позвонил тебе домой. Поднял трубку этот Лобанов и устроил мне форменный допрос, кто я, и зачем звоню, и что передать, и какое у меня к тебе дело. В итоге пришлось его осадить довольно жестко.

— Так вот почему он в последнюю неделю так разбушевался!

— Оль, он кто?

— Никто. Но я должна собрать свои вещи. Поможешь унести?