Вершина желания - Нина Килхем

— Спасибо.

Он наблюдал за ней. Она едва заметно улыбалась, уголки ее губ чуть приподнялись, словно она слушала анекдот, зная, что самое интересное ждет ее в конце.

Она закрыла глаза.

— Молли!

Она резко открыла глаза.

— Да?

— Люсинда что-нибудь сказала о конференции?

Молли закрыла глаза.

— Нет. О… О… О…

Она зарычала, обнажив свои маленькие зубы, затем застонала и бессильно упала на подоконник. Позади нее выдвинулось мужское лицо. Оно было мясистым и потным. Это лицо, как заметил Джек, принадлежало работнику компании «Федерал экспресс». Курьеру. Мужчина положил свою голову рядом с головой Молли.

— О, привет! — крикнул он Джеку. Джек помахал ему, ни слова не говоря.

На следующее утро Молли уже ни свет ни заря вышла в сад. Джек наблюдал за ней из окна. На ней был свободного покроя сарафан цвета фуксии, доходящий до середины голени. Когда она наклонилась, чтобы изучить какой-то цветок, позвонки на ее спине вылезли, делая се похожей на маленького изящного динозавра. Руки ее были розовыми от загара, губы были приоткрыты — результат предельной концентрации. Она выискивала розы с увядшими соцветиями и осыпала газон засохшими лепестками. Темные волосы ее казались иссиня-черными в утреннем свете. Она была босиком, и к ступням ее прилипла влажная трава. Платье ее задралось, обнажив полные ноги. Солнце падало на ее маленькие груди, и губы Джека мысленно скользили по их контурам. Ощутимое тепло ее тела сдавливало ему грудь, а глаза ее звали погрузиться в нее.

И, словно угадав его мысли, Молли внезапно повернулась и подняла голову. Он спрятался за занавеску. И по тому, как она жмурилась от солнца, он мог сказать, что она его не видит. И тогда по ее улыбке Джек понял, что, хотя она его и не увидела, она знает, что он за ней наблюдает. Она вернулась к процессу обезглавливания роз.

— Хотите знать, что я думаю? — сказала Примроуз, которая лежала на спине на его кровати, обрабатывая ногти пилочкой. Он решил отказаться от Эльфии. Его вокабулярий оказался неадекватным.

— Вообще-то нет.

Джек прошел мимо нее и, сгорбившись, уселся за компьютер.

— Я думаю, что она очень храбрая, если решилась поселиться здесь, завести тебя и не поддаться желаниям.

Гай поднял голову, отвлекшись от отжиманий из положения стоя на коленях.

— Я бы сказал: трахни ее по-быстрому и покончи с этим.

— Ни в коем случае.

— Брось, приятель, никто не узнает.

— Я буду знать.

— О, да кому какое дело, — сказала Примроуз. — Сделай это и выбрось ее из головы.

— Да нет ничего в моей голове. Просто она мена шокирует.

— Да, у тебя слово «шок» на лбу написано.

Джек оглянулся:

— Почему ты говоришь как лондонская оборванка? Ты же аристократка, Примроуз.

Примроуз вскинула руки:

— Не вини нас. Твой словесный портрет очень расплывчатый.

Джек глубоко вздохнул, занес пальцы над клавиатурой и снова углубился в работу.

Примроуз шептала у настойчивых губ Гая:

— Не надо, давай, не надо…

Джек подался вперед и ударил пальцами по клавиатуре.

— О, я больше не могу!

Примроуз подскочила:

— Что?

— Да разве тебя от этого не тошнит? Давай жалуйся. Посмотри правде в лицо. Он дерьмо. Брось его, и дело с концом.

Примроуз схватилась за грудь:

— Но я люблю его!

— Он обращается с тобой как с грязью.

— Да, но в глубине души он меня любит.

— Любит?

Гай оторвал взгляд от спортивной страницы газеты, которую читал, пристроив ее у Примроуз на плече. Он пожал плечами:

— Конечно.

— Гай! — всхлипнула Примроуз.

— Я бы хотел, чтобы ты поместил меня в современность, где они отдаются легко и просто. Мне все это начинает надоедать. — Гай вернулся к чтению.

Джек смотрел на Гая во все глаза:

— Господи, вот оно!

Гай встрепенулся:

— Что?

— Зачем тебе все время бить копытом?

— Что?

— Зачем тебе насиловать и мародерствовать? Я был так слеп. Слезай с нее!

Гай попятился. Примроуз вопросительно приподняла бровь.

Джек провел рукой по волосам.

— Почему я раньше до этого не додумался? Романтика в чистом виде. Вот что я намерен писать. Такой роман — нежный и невинный — изменит мир. — Он принялся нервно ходить по комнате. — Ладно, ладно. Другие имена. Так, надо подумать. Бью. Точно! И… Честити.[13]— Он вновь уселся за компьютер. — Ну а теперь я хочу, чтобы вы взялись за руки.

— Взяться за руки?

— Подождите, подождите. Я только сейчас удалю все ненужное. Ладно. Начну все заново. Вы только что повстречались, и вы говорите, что собираетесь узнать друг друга получше…

— О, я поняла! — Примроуз с ходу вошла в тему. — И она узнает, что это его отец изнасиловал ее мать, и поэтому они не могут встречаться.

— Нет, нет, — сказал Джек. — Они узнают друг друга, и Джек просит Честити…

— Отдать ему все деньги ее отца, — закричал Гай, — потому что иначе он соблазнит плод их любви, который она родила, когда ей было всего тринадцать.

— Нет, — покачал головой Джек. — Он просит ее руки.

— И получает отказ, — сказала Примроуз. — И ему приходится ее похитить!

— И заключить в свою подземную темницу, — добавил Гай.

— Нет, нет, — настаивал на своем Джек, — она принимает его предложение, и они…

— Они уже собираются пожениться, но тут она выясняет, что он на самом деле близнец ее настоящего жениха и подлец, какого свет не видывал!

— Нет! И они жили долго и счастливо после свадьбы. Конец. — Джек смотрел на них, тяжело дыша.

Гай и Примроуз молчали.

— Разве вы не видите? Мой герой будет хорошим парнем. Это будет революция в любовном романе. Любовь, брак, секс и вечная преданность… хорошему парню.

Гай и Примроуз переглянулись. Джек улыбнулся Примроуз:

— Он будет любить тебя вечно. С самого начала. Что ты думаешь?

Примроуз подавила зевок.

К тому времени как подошла Рита, почти все стулья в комнате, где играли в лото и в карты, были заняты. Три помешанные на кроссвордах дамочки уселись рядом с автоматом пепси, уткнувшись подслеповатым взглядом в газетные листы.