Сведи меня с ума - Джулия Ортолон

— О, Брент, извини.

— Лора, — с игривым рычанием он взял ее за подбородок, — ты прекратишь извиняться за то, в чем не виновата? Я должен принести извинения за то, что подвергал опасности твою жизнь вместе со своей в этой дурацкой гонке.

К его удивлению, Лора улыбнулась, и от этой озорной улыбки ее взгляд стал совсем юным и очень сексуальным.

— Я думаю, нам здорово повезло, что ангел-хранитель глупых мальчишек вчера был при исполнении своих служебных обязанностей.

— И что в его обязанности иногда входит забота об идиотах. — Брент провел большим пальцем по ее подбородку и почувствовал, как она вздрогнула. — В любом случае, Лора, что скажешь, если я попрошу тебя пригнать «порше» в Хьюстон, когда починят машину?

— Меня? — Ее глаза округлились. — Пригнать твой спортивный автомобиль?

— Так точно. — Он нежно обнял ее. — Ты можешь приехать в воскресенье, побыть в Хьюстоне, в понедельник… — он уткнулся ей в шею, — просмотреть объявления о работе. А я могу отвезти тебя домой, — он языком пощекотал ухо, — утром во вторник… или… что-то в этом духе.

— Разве… — он услышал ее вздох, целуя в шею, — разве ты не будешь работать?

— Лора, — улыбнулся он. — Я ведущий вечерних новостей. Я выхожу в эфир дважды до полуночи.

— О! — Она качнулась к нему, когда он стал ее безудержно целовать. Он почувствовал неуловимый вкус, приятный соленый аромат, он не мог понять, что это такое, но с удовольствием стоял бы вот так часами, вжимаясь в ее мягкий сочный рот. Как жаль, что они не в укромном местечке, а почти на виду у всего города. Мысленно чертыхаясь, Брент поднял голову и улыбнулся, увидев выражение ее лица.

— М-м… — пробормотала она. — Наверное, я смогу. — Он увидел ее серьезные глаза. — Я могла бы остановиться у Мелоди, посмотреть, сможем ли мы с ней жить в одной квартире. Что-то вроде разминки.

— Вообще-то я думал… — Он удержался и не предложил , ей остановиться у него, подумав, что нет никакого смысла забегать вперед. Он выпустил Лору из своих объятий и сказал: — Твоя… идея превосходна. Тренировка всегда полезна.

— Ты действительно не против того, чтобы я села за руль твоей роскошной машины? — Она посмотрела на него синими глазами, от ее взгляда у него захолонуло сердце.

— Конечно, нет. — Он отступил от нее еще на шаг. — Я думаю, ты знаешь, как переключать скорость? Никаких аварий, ударов нет на твоем счету?

— Даже штрафа за превышение скорости. — Она улыбнулась.

— Это я так, на всякий случай, — сказал он. — Но ты поедешь осторожно, верно?

— Конечно. Ты только позвони мне и скажи, когда отремонтируют машину. А мне понадобится несколько дней, чтобы уладить дела с отцом и всем остальным.

— Вот мой домашний адрес и телефон. — Он вынул визитную карточку из бумажника и написал на обороте. — В гараже ключи от машины. Я позвоню тебе, когда сделают машину. Ты осторожно поведешь мою машину, правда? У нее есть свои особенности, не жми резко на тормоз, иначе врежешься носом в ветровое стекло.

— Я уверена, что справлюсь с ней.

— Может быть, тебе сначала проехаться на ней по городу, чтобы привыкнуть… к этому европейскому рулю?

— Брент.

— Да?

— Я буду осторожна. — Она выдернула визитку у него из рук и поцеловала. Глаза ее сияли. — Думаю, увидимся через неделю или две.

— Надеюсь.

— Ну а теперь, — сказала Лора, — мне пора вернуться в клуб и помочь там.

Брент смотрел ей вслед, забыв обо всем на свете. Оглянувшись через плечо и одарив его улыбкой, Лора исчезла за углом. И вдруг его захлестнула волна ужаса. Он не знал причины этого страха: то ли он боялся, что Лора поведет его машину, то ли боялся того, что она переедет в Хьюстон.

Он попытался успокоиться, убеждая себя, что Лора переезжает в Хьюстон в поисках работы, а не с целью заманить его в ловушку. «Ничего, — успокаивал он себя, — у меня есть еще две недели, чтобы подумать над этим».

Глядя в ту сторону, куда она ушла, Брент знал, что он не отступит. Волнение уляжется точно так же, как после его первого прямого репортажа: он сосредоточится на настоящем и пока не будет думать о будущем.

Лора все прекрасно понимает. Иначе она не стала бы так настойчиво объяснять ему причину своего переезда. Ему не о чем волноваться. Они оба взрослые люди. Все будет хорошо.

Две недели спустя Лора уже была готова ехать в Хьюстон. Она спустилась вниз по лестнице с саквояжем и кейсом. Ее отец вышел к ней в тот момент, когда она, поставив свой багаж, искала в сумочке ключи от машины Брента.

— Итак, — вопросительно взглянул на нее отец, — ты действительно собираешься пройти через это? Ты на самом деле хочешь уехать?

Она посмотрела на него, удивившись, что он все-таки заговорил с ней после стольких дней молчания. Реакция Грега на ее отъезд оставила неприятный осадок, она чувствовала вину перед ним, но неодобрение отца задело ее гораздо сильнее.

Лора продолжала искать ключи.

— В холодильнике я оставила еду на несколько дней. Там все помечено. Указания для разогрева на крышках. Твои лекарства лежат в коробочке на кухне. Впрочем, если хочешь, — она поколебалась, — я могу звонить тебе вечером и напоминать.

— Я сам могу о себе позаботиться, Лора Элизабет. — Он выпрямился, опираясь на трость. — Только не думай, что ты можешь скрыть от меня истинную причину твоего отъезда.

— Скрыть? — Лора нахмурилась. — О чем ты говоришь?

— Ты ведь не думаешь, что кто-то верит, что ты собираешься в Хьюстон в поисках работы? — Его рука задрожала, когда он оперся на трость. — Все знают, ты убегаешь на выходные, чтобы провести их с этим мальчишкой Зартличем.

— Мне двадцать восемь лет, папа, — напомнила она ему. — И что я делаю, никого не касается.

— А как насчет меня? — Он ударил себя в грудь. — Я, именно я, тот, кому придется слушать все эти сплетни и перешептывания за своей спиной. Весь город будет говорить, что ты ничуть не лучше своей матери.

— Остановись, папа! Перестань сию же минуту! — Внутри у Лоры закипал гнев. Она втянула в легкие побольше воздуха, чтобы перевести дух и сдержаться. — Если я похожа на маму, это прекрасно. Несмотря на все, в чем она виновата перед нами, я могу вспомнить множество людей, которые поступают гораздо хуже ее.

— Это лишь потому, что ты никогда не знала, какой она была на самом деле. Я оградил тебя от этого, слава Богу.

— Слава Богу? Слава Богу! — Она не знала, смеяться ей или плакать. — Я даже не могу вспомнить собственную мать, потому что ее имя не произносилось в этом доме с того дня, как ты привез ее тело из Калвестона, и ты говоришь «слава Богу»?!

— Тебе лучше не знать, какой она была.

Она уставилась на него.

— Я помню, папа, она была доброй и самой любящей матерью, какая могла быть у девочки. Я помню, как часто она плакала и смеялась. Я помню, как вы любили друг друга, даже тогда, когда я лежала ночами с открытыми глазами и слышала, как вы ссорились. Это все, что я знаю о матери. Все, что смогу когда-то узнать.