Надежда на счастье - Лора Ли Гурк

Подкрепившись, они еще немного поудили рыбу. Потом Конор прилег и вздремнул, а Оливия с девочками и Честером играла в салки.

Когда же они, собрав свои вещи, направились к дому, солнце уже садилось. Был прекрасный летний вечер, и слабый ветерок развеял дневную жару. Оливия шла впереди с пустой корзинкой в руке. За ней следовали Бекки с Мирандой, собиравшие цветы для украшения вечернего стола. Последними шагали Кэрри и Конор, причем Кэрри с гордостью несла связку сомиков, большую часть из которых, поймала сама.

Когда они дошли до фруктового сада, Оливия остановилась.

– Я немного задержусь и посмотрю на персики, – сказала она дочерям. – А вы, девочки, идите домой, и приведите себя в порядок перед ужином.

Девочки направились к дому, и Оливия прокричала им вслед:

– Кэрри, не забудь сразу же выпустить рыбу в ведро с водой! И уберите удочки, которые вам сделал мистер Браниган. Конор, оставшись с Оливией, пошел с ней рядом. Они шли по фруктовому саду, и Оливия тщательно осматривала созревающие плоды.

– Как я вижу, тут нет никаких других деревьев, кроме персиковых, – заметил он.

Она улыбнулась и провела ладонью по стволу дерева.

– Мой отец посадил этот сад, когда мне исполнилось тринадцать. Он сделал это для моей матери. Отец обычно называл ее «персиком», потому что она очень их любила. Вот он и назвал нашу плантацию «Персиковой рощей». Конечно же, все сочли отца ненормальным, – с улыбкой продолжала Оливия. – Ведь он засадил акры плодородной земли не хлопком, а какими-то деревьями… Но отец всегда поступал по-своему. И как потом оказалось, эти деревья стали нашим спасением.

– Почему?

Оливия прислонилась к стволу дерева. Вздохнув, вновь заговорила:

– После войны отец умер, а у меня не было никаких доходов. Я отчаянно нуждалась в деньгах. Когда сюда пришли янки, налоги взлетели до небес. И все рабы, конечно же, ушли. Некому было обрабатывать землю и сажать хлопок. А я одна с этим справиться не могла.

Оливия окинула взглядом сад.

– Но наши персиковые деревья прекрасно здесь прижились. После смерти матери отец утратил интерес к саду, так что мне пришлось самой ухаживать за ним – обрезать деревья и следить за тем, чтобы они плодоносили. Этот сад – как бы наследие моей матери, и я считаю, что обязана сохранить его. К тому же персики приносят мне кое-какой доход, так что на жизнь хватает. Вот только хлопотно собирать урожай, – добавила она и с лукавой улыбкой взглянула на Конора.

– Трудновато собирать персики, если не можешь взобраться на лестницу, – заметил он.

– Обычно этим занимался Нейт, но теперь его нет. – Оливия вздохнула. – Ужасно, когда боишься высоты. Я ненавижу себя за это. За такое проявление слабости и глупые страхи.

– А что же вы будете делать в этом году без помощника?

– Не знаю. – Оливия отвернулась, слишком гордая, чтобы снова просить о помощи. К своему неудовольствию, она не смогла скрыть дрожь в голосе, когда добавила: – Думаю, справлюсь как-нибудь. Девочки мне помогут.

Она отошла от дерева и снова зашагала по дорожке. Внезапно Конор остановился и, окинув взглядом персиковые деревья, спросил:

– Как долго?

Оливия с удивлением посмотрела на него.

– Вы о чем?

– Когда они созреют? Сколько еще ждать?

– Около месяца.

Конор нахмурился и проворчал:

– Хорошо, я останусь, чтобы помочь вам собрать урожай. А потом двинусь дальше. – С этими словами он развернулся и зашагал обратно к дому.

Пораженная, Оливия молча смотрела ему вслед. И лишь через несколько минут сообразила, что даже не поблагодарила его.

Этим вечером, после ужина, Оливия и девочки принимали ванну – этот ритуал они неукоснительно соблюдали каждую субботу. Конор же тем временем сидел за кухонным столом с грифельной доской, мелком и словарем, в который заглядывал, если не знал, как пишется то или иное слово.

Уложив девочек в постель, Оливия надела ночную рубашку и, накинув шаль, спустилась в кухню. Застав Конора за изучением словаря, она спросила:

– Ну, как продвигаются дела?

Взглянув на нее, он с раздражением проговорил:

– В этом словаре нет слова «котенок».

– Нет, есть. – Она улыбнулась. – Поищите как следует.

– В этом нет смысла, – проворчал Конор.

Оливия засмеялась и села к столу напротив него.

– Мистер Браниган, вы скоро обнаружите, что в английском языке довольно много бессмыслицы.

– Ничего удивительного. Учти, я-то знаю этих британцев.

– Давайте обойдемся без политических дискуссий. – Оливия строго постучала по столу пальцем. – Пожалуйста, загляните в словарь.

Конор вздохнул и снова склонился над словарем. Хотя учиться читать он начал очень неохотно, но, взявшись за это дело, сил не жалел. Менее чем за неделю он запомнил все согласные и гласные и начал учить самые простые слова. Еще через неделю он уже начнет читать и писать, а через месяц…

Через месяц он покинет их. Персики будут собраны, и он уйдет. При мысли об этом Оливия почувствовала себя ужасно одинокой. Да, он уйдет.

Исчезнет подобно Чеширскому коту из сказки, и останется только воспоминание о его улыбке.

Тут Конор вдруг шумно выдохнул и, откинувшись на спинку стула, пробормотал:

– А вот слово «поцелуй» – оно начинается на букву… Взгляды их встретились, и Оливия прошептала:

– «Поцелуй» начинается на «П».

– Правда? – Он перевел взгляд на ее губы. – Как странно…

Оливия замерла. Губы ее чуть приоткрылись, а сердце гулко застучало в груди. Конор же вдруг улыбнулся и, протянув руку, провел кончиком пальца по ее губам, потом – по подбородку и по шее.

Оливия понимала, что должна отстранить его руку, должна отодвинуться, подняться из-за стола. Но ей не хотелось этого делать – хотелось совсем другого… «Так вот что такое чувственность… – думала она. – И он, конечно же, все знает, все понимает».

Внезапно Конор убрал руку и глухо проговорил:

– Мне кажется, уже поздно.

До Оливии не сразу дошел смысл его слов. Наконец, поднявшись, она пробормотала:

– Да, конечно. – Почувствовав, что краснеет, Оливия уставилась в пол, не в силах поднять на Конора глаза. Переступив с ноги на ногу, она добавила: – Не знаю, что заставило вас остаться еще на месяц и помочь мне убрать урожай, но хочу, чтобы вы знали: я вам очень благодарна. И если я чем-то могу отплатить вам…

– Идите спать, Оливия.

Она молча кивнула и выбежала из кухни. Поднявшись к себе в комнату, забралась в постель и, обняв одной рукой подушку, другую прижала к губам, вспоминая ласку Конора.