Полуночные признания - Кэндис Проктор

Эммануэль одиноко стояла в задней галерее дома на Эспланад-авеню, крепко взявшись руками за перила. Она смотрела на лужайку, залитую солнечными лучами уходящего дня. В нижних ветвях большого дуба игриво порхали две сойки. Эммануэль прислушалась к их щебетанию, такому красивому и нежному. Внезапно ее охватила глубокая тоска по тому, чего уже никогда не будет в ее жизни.

Она никак не могла понять, что произошло. Кто охотится на людей, которых она любила? Но одно было для нее совершенно ясно – смерть Клер связана с той ужасной ночью на кладбище Святого Людовика. И она также знала, что на этом череда убийств не окончится.

Зак молча глядел на женщину с золотистыми волосами, которая лежала на обитой льном софе между двумя высокими сводчатыми окнами в гостиной Мари-Терезы де Бове.

Эта была полная жизни девушка, она не должна была умирать так тяжело, в мучительной агонии, крича от боли. Чувства вины и страха смешались в душе Зака, гнев переполнял его грудь. Если он не найдет убийцу, то несчастье случится снова.

– Когда это произошло? – спросил он подошедшего Хэмиша.

Массивный ньюйоркец протяжно выдохнул:

– Пару часов назад. Так сказала Эммануэль де Бове.

Зак посмотрел прямо в глаза капитану.

– Она здесь?

Хэмиш, разгоряченный и потный от жары, выглядел взволнованным.

– Она была с этой дамой, когда та умерла, но сейчас уже ушла.

Зак медленно обвел глазами гостиную. Наспех брошенные в кучи рубашки, недопитый кофе и недоеденные имбирные пирожные.

– Здесь, похоже, было много народа.

– Хозяйка дома приглашает дам каждый месяц – шить рубашки и щипать корпию для пленных, которые находятся на Шип-Айленд. – Хэмиш помолчал, глядя налицо мертвой женщины. Его подбородок дрогнул. – Не нравится мне все это, скажу я. Трупы появляются один за другим. Надо приглядеться – кто должен быть следующим?

– Да, веселого в этом мало. – Зак присел на корточки рядом с Клер. – Почему ты думаешь, что это яд?

Хэмиш провел рукой по лицу.

– Это диагноз мадам де Бове.

– Приведи ее.

Когда вошла Эммануэль, Зак стоял около открытой двери в следующую после гостиной комнату. По бледному лицу женщины легко было понять, что она потрясена, тем не менее держалась Эммануэль на удивление спокойно. В других обстоятельствах это вызвало бы у Зака восхищение, но сейчас к нему вернулись прежние подозрения.

Возможно, сомнения как-то отразились на его лице, поскольку в ответ на испытующий взгляд Эммануэль долго смотрела на него.

– Не говорите этого, – произнесла она.

Зак шагнул к ней, изучая ее тонкое лицо. Он знал, что должен соблюдать в их отношениях некоторую дистанцию, поскольку сейчас они не в тени Кабильдо, а в гостиной, где только что было совершено убийство. Он остановился, засунув большой палец за ремень.

– Похоже, у вас появилось обыкновение находиться в неподходящее время в тех местах, где непонятно почему погибают ваши друзья.

Эммануэль резко вдохнула, словно ей не хватало воздуха, и Зак почти пожалел о своих словах.

– Расскажите, что произошло, – сказал он.

Сжав пальцы, Эммануэль опустила руки – поразительно белые на фоне черного наряда. Зак захотел дотронуться до этих хрупких пальцев, чтобы согреть их… но сейчас он не мог это сделать.

– Мы с Клер разносили сандвичи… – Ее голос дрогнул, и Эммануэль с трудом сглотнула. – Внезапно у нее начались судороги. Я пыталась помочь ей подняться, но было слишком поздно. Думаю, у нее остановилось сердце.

Она посмотрела на чашки и тарелки.

– Никто больше не заболел?

– Нет.

– Только вы двое раздавали еду и напитки?

Эммануэль вдохнула с такой силой, что у нее расширились ноздри.

– Я знаю, что вы думаете, но вы не правы. Если Клер и была отравлена, то только не здесь.

– Почему вы так уверены?

– Мы сидели вместе на софе, и я обратила внимание на ее странные глаза. Зрачки были расширены.