Аромат жасмина - Дебора Мей

Девушка отвела взгляд в сторону, пытаясь разобраться в своих мыслях.

– Я не могу осуждать ее. Но матушка отправила меня в пансион, чтобы я не мешала ей угождать князю, хотя мне исполнилось всего шесть лет, – с горечью заговорила Элиза. – До меня и моих чувств ей не было никакого дела. Я не сразу это поняла. А потом решила, что в будущем стану рассчитывать только на себя, – голос ее задрожал, но она мужественно продолжала: – Когда же я вернулась домой, она сразу начала меня готовить к тому, чтобы сделать такой же, как сама, – содержанкой. Впрочем, моя матушка не очень отличается от всех остальных родителей, которые, дав образование своим дочерям, считают, что выгодно поместили капитал и теперь могут получать дивиденды. Родители распоряжаются судьбами детей так же легко, как семейным имуществом, нимало не задумываясь о душе и мечтах своих дочерей. Некоторые из моих приятельниц по пансиону уже вышли замуж, кто-то ждет своего часа, а я… Я должна стать игрушкой в руках того, кто окажется наиболее щедрым.

– Но, Элиза, связь с мужчиной вовсе не обязательно сделает из тебя игрушку… – Сказав это, Ауленберг вдруг запнулся, припомнив, что в его компании именно так называли женщин.

– А кем я стану? Если я пойду по пути матери, то буду делать лишь то, что позволит мой покровитель, и пользоваться лишь тем, что он соизволит мне дать, – быстро заговорила Элиза, почувствовав отчаянную необходимость высказаться. – Но я не хочу жить так. Не хочу подстраиваться под настроение мужчины и смеяться тогда, когда хочется плакать. У меня есть право выбора, и я свой выбор уже сделала.

Фридрих раздраженно посмотрел на нее. Неужели девчонка не понимает, что жизнь намного сложнее и нельзя делить все только на хорошее и плохое. Все намного запутанней, и сделать правильный выбор не так просто.

– И ты решила, что именно свобода принесет тебе счастье? – хрипло спросил он. – Но при этом ищешь мужа, который согласится дать тебе свое имя. Не забывай, что вместе с этим ты приобретешь кучу проблем, справиться с которой вряд ли сумеешь в одиночестве!

– Я выбираю свободу! – почти кричала она. – И хочу, чтобы мои чувства и мысли принадлежали только мне! Я докажу всем, что я личность. Разве это неосуществимо?

В комнате воцарилось молчание. Фридрих задумчиво подошел к окну, вдыхая сумасшедший запах жасмина, кусты которого буйно цвели во дворе. Почему его так тянет к этой сумасбродке? Только ли потому, что она красива и нежна? Или дело в чем-то ином?

Послышался вежливый стук в дверь.

– Мадам просит вас спуститься, – промолвил дворецкий и величественно удалился.

Элиза испуганно встрепенулась и повернулась к Ауленбергу:

– Как я выгляжу? Волосы очень растрепаны?

– Ты само совершенство.

Легкое прикосновение его руки к ее щеке заставило девушку вздрогнуть. Сердце сжалось, и она едва сдержалась, чтобы не прильнуть поцелуем к его ладони. Что происходит? Стоит ему коснуться ее, как она уже теряет самообладание. Если и дальше так пойдет, то в самом ближайшем будущем все ее планы развеет ветер любви. Вот оно разрушающее действие страсти! Ее будущее находится в опасности. И с каждой минутой, проведенной наедине с бароном, эта опасность возрастает.

Тяжело дыша, Элиза с сердитым видом отступила назад.

– Нас ждут.

Лишь только они переступили порог гостиной, как их встретили гневные глаза Аманды.

– Что с твоим лицом, Элиза? – сердито поинтересовалась она. – У тебя вид, словно ты виновата в чем-то.

Неужели матушка недовольна тем, что ее дочь оказалась в объятиях барона? Элиза не ожидала такого приема. Растерявшись, она, сама того не ожидая, вцепилась в плечо Фридриха, словно пытаясь найти в нем защиту.

– Так что же случилось? – требовала ответа Аманда.

– Все произошло из-за того, что барон подарил мне Венеру… – с трудом пролепетала девушка…

– Боюсь, что сила этой богини заставила нас немного забыть о приличии… – с очаровательно-невинной улыбкой пояснил Ауленберг. – Примите мои искренние извинения. Но уверяю, что мы не переступили границ дозволенного. Я всегда держу свое слово, – он выразительно изогнул бровь и многозначительно усмехнулся.

– Ну что же… – нервно обмахнувшись веером, Аманда решила произнести тщательно заготовленную речь: – Вынуждена сказать, барон, что вы были мне не очень симпатичны. Но теперь я должна признать, что вам удалось произвести на меня некоторое благоприятное впечатление. Вы были так щедры, внимательны, и галантны, что я даю согласие на продолжение ваших с Элизой отношений… – Печально вздохнув, фрау Розенмильх пожала плечами: – Отныне вы вольны делать все, что пожелаете: посещать театры, гулять в парках, кататься верхом, ездить на пикники… Поручаю вам, барон, мою девочку.

Элиза обрадовано взглянула в лицо Ауленбергу, а сам он в это мгновение испытал странное чувство сожаления. Фридрих увидел, что в глазах девушки промелькнула радость от исполнения заветной мечты о свободе, а вовсе не о любви.