Золотые слезы - Лори Макбейн

Так вот откуда тонко завуалированная враждебность во взгляде и словах Фелисианы! Она влюблена в дона Андреса и боится, что тот женится на Амайе, следуя старинному соглашению. Интересно, а какие чувства испытывает дон Андрес к своей воспитаннице? Давал ли он ей когда-нибудь повод надеяться на то, что ее любовь перестанет быть безответной? Насколько Mapa могла заметить, на людях он не позволял себе никаких иных проявлений чувств по отношению к Фелисиане, кроме братской привязанности. Скорее всего, первая любовь Фелисианы со временем уступит место более серьезному чувству, а пока слепое обожание опекуна наполняет смыслом ее жизнь.

Mapa едва не отстала от группы всадников, направлявшихся к лощине, образованной пологими склонами холмов, которую пересекал стремительный водный поток. Повозка с провизией и всем необходимым для пикника тащилась далеко позади и вскоре остановилась в тени двух развесистых дубов, склонивших тяжелые ветви над небольшой запрудой.

Дон Андрес на тонконогом и длиннохвостом кауром жеребце выехал вперед и объявил привал. Усталые всадники стали спешиваться, радуясь возможности отдохнуть под сенью тучных крон и размять затекшие конечности. Mapa слезла с лошади и присела на траву под дубом, вокруг нее раскинулось золотисто-лиловое поле диких ирисов, прекрасная декорация, выгодно подчеркивавшая утонченное очарование главной героини пьесы.

Неподалеку от запруды, выше по течению речки, Пэдди и несколько его калифорнийских сверстников исследовали берега, ловили лягушек и просто резвились на свободе. До Мары донесся их радостный смех, и девушка подумала, что для детей не существует преград, ибо они владеют универсальным языком, недоступным утратившим невинность взрослым, забывшим о том, что такое доброта.

Она с благодарностью приняла из рук дона Андреса бокал чистой прохладной воды из родника, который попался им по пути выше по течению и из которого мужчины предусмотрительно пополнили фляги.

— Прогулка не слишком утомила вас, Амайя? — заботливо поинтересовался дон Андрес, невольно любуясь ею.

— Напротив, она привела меня в восторг, — ответила Mapa с чарующей улыбкой. — Ваше поместье, оказывается, очень большое и невероятно красивое.

— И все же его красота меркнет рядом с вашей. Я… — Дон Андрес смущенно замолчал, заметив приближающуюся Фелисиану.

— Андрес. — Воспитанница строго поджала губы и взяла опекуна под руку с подчеркнутой фамильярностью. — Я думаю, тебе пора распорядиться насчет костра. К тому же нехорошо забывать об остальных гостях.

— Донья Фелисиана права. С вашего разрешения… — Дон Андрес отвесил Маре учтивый поклон и позволил Фелисиане увести себя.

— По-моему, все не так плохо, моя радость, — заявил Брендан, усаживаясь рядом с сестрой. — Пожалуй, мне по душе эта беззаботная жизнь. Говоря откровенно, она соответствует моему представлению о том, как должен проводить время настоящий джентльмен. — Он с блаженным вздохом растянулся на травке.

Mapa в полудреме размышляла над словами брата. Такая жизнь действительно имела много преимуществ, и ею вполне можно наслаждаться, если бы дьявольская затея дона Луиса не была тому помехой. В тени солнце не припекало, а ласково грело. Время тянулось неторопливо и размеренно. На металлических решетках жарилось мясо, его аромат причудливо смешивался с благоуханием цветущего луга. Полуденные тени удлинились, проголодавшиеся, но не знающие усталости и покоя калифорнийцы развлекались, устроив на берегу речки импровизированное родео.

Господа и их слуги демонстрировали перед благосклонной дамской аудиторией высочайшее искусство верховой езды, соревнуясь друг с другом в храбрости. Затем они поймали отбившегося от стада молодого бычка и стали играть в корриду, дразня его красной тряпкой. Бык вскоре по-настоящему рассвирепел, и Mapa затаив дыхание в ужасе наблюдала, как обезумевшее животное бросалось на своих мучителей. Несколько раз, его острые рога едва не задели бок лошади, но всаднику всегда удавалось в последний момент уклониться и под овации зрителей нацепить быку на морду красное полотнище.

Донья Исидора чинно восседала на складном стульчике и бдительно следила за тем, чтобы приготовление трапезы шло своим чередом, а гости между тем не скучали. Она ехала верхом наравне с остальными, не выказывая ни малейшего признака усталости и держась в седле с завидной непринужденностью.

Даже нежные маленькие ручки доньи Хасинты за время путешествия не раз проявляли неженскую силу в обращении с лошадью. Тем более странным казался ее изящный наряд — кружевная муслиновая юбка, цветастая блузка и зеленые туфельки с атласным верхом.

Рауль, принимавший участие в увеселениях, отделился от компании молодых господ и направился к Маре. На полпути он задержался, чтобы утолить жажду глотком вина, которое ему подали в отполированном, инкрустированном серебром роге. Он вытер губы тыльной стороной ладони и через миг уже стоял перед девушкой.

— Вам понравилось, как я езжу верхом? Здесь со мной мало кто может сравниться. — На жаре винные пары быстро ударили ему в голову, и Рауля неудержимо потянуло на похвальбу. — Я могу на полном скаку поднять с земли золотую монету. Я еще ни разу не промахнулся.

— Полагаю, ваши способности этим не исчерпываются, — с полным равнодушием произнес Брендан. — Впрочем, что монета… Вот если бы вы могли поднимать золотые самородки, не слезая с лошади… — задумчиво пробормотал он, и взгляд его затуманился.

— Вы мне не верите?! — с обидой и негодованием воскликнул Рауль. — Ну ладно. Однажды я в одиночку заарканил медведя гризли. В это вы не можете не поверить, потому что это правда. Да, Джереми? — обратился он к американцу, который как раз проходил мимо.

— Как тебе будет угодно, — ответил тот безразлично. Рауль бросил торжествующий взгляд на О'Флиннов, не заметив покровительственной интонации в тоне Джереми, вскочил и снова наполнил вином рог. Он с жадностью пил, и из уголка его рта текла тоненькая красная струйка.

— Тебя искала мать, Рауль. Она хочет, чтобы ты был рядом и кое с кем познакомился, — сказал Джереми, с усмешкой глядя, как молодой повеса меняется в лице.

— Она вечно хочет, чтобы я был рядом! — раздраженно отозвался Рауль. — Хорошо, я пойду. А ты, Джереми, пока расскажи гостям о моей храбрости. Тебе ведь все равно больше не о чем говорить с ними, — добавил он, не задумываясь над тем, насколько оскорбительно звучат его слова, и нетвердой походкой направился к группе дам, среди которых находились донья Хасинта и какая-то полная взволнованная девушка.

Зловещий румянец вспыхнул на мальчишеском лице Джереми, когда он провожал взглядом Рауля.

— Дурак, — еле слышно, сквозь стиснутые зубы, процедил американец.

Когда Джереми обернулся к О'Флиннам, в его глазах как ни в чем не бывало отражались лишь привычная услужливость и поддельное добродушие.

— Я не помешаю вам, донья Амайя, сеньор О'Салливан? — вежливо спросил он. — Как вам понравилось родео? И вообще прогулка?

— Разумеется, не помешаете. Напротив, мы будем рады, если вы к нам присоединитесь, — радушно пригласил Брендан, скрывая под маской беспечности свое любопытство. — Вам, должно быть, надоело постоянно слышать вокруг испанскую речь.