Заслуженный приз - Сью Краммонд

Он поднял за подбородок лицо Роберты.

— Но ты ведь хочешь?

— Ты же знаешь, что да.

— Вот и отлично. — Клемент наклонился и поцеловал Роберту, не обращая внимания на людей, спешащих под дождем к своим автомобилям. — Веди осторожно, я поеду сзади.

К тому времени, когда они прибыли на Финьюкейн-фарм, погода ухудшилась. Взяв зонт и прихватив покупки, Роберта выбралась из машины и под проливным дождем побежала к входу. В этот момент подъехал Клемент. Выскочив из машины, он догнал Роберту у порога и первым шагнул в темноту дверного проема.

Она была очень ему благодарна: иначе ей было бы страшно ходить по старому дому и зажигать везде свет. Когда вернулись в кухню, Роберта вопросительно поглядела на своего спутника.

— Хоть намекни, чего мне ждать от сегодняшнего вечера? Может, мне переодеться в вечернее платье?

Клемент покачал головой.

— Нет, не надо. Ты и так совершенство. Поехали.

— А чаю попить не хочешь?

— Чай попьем у меня.

В компании Клемента время летело незаметно, и Роберте показалось, что долгое путешествие в Братер-коль кончилось, не успев начаться, — а все благодаря ожесточенному спору о достоинствах их любимых актеров. Остановив машину у конюшни, Клемент велел Роберте оставаться на месте, а сам вышел под дождь открыть входную дверь. Потом вернулся за своей спутницей.

— Не хотел, чтобы ты промокла, — пояснил он, закрывая за ними дверь. — Тебе не холодно?

Роберта кивнула.

— Немного продрогла.

— Я тоже. — Клемент улыбнулся и провел гостью в кухню. — Начнем с чая и булочек, — объявил он, ставя чайник.

Булочки оказались из того самого французского ресторана, что и ланч. Пока Роберта заваривала чай, Клемент отнес поднос с чашками в гостиную.

— Пожалуй, стоит зажечь огонь, — произнес он, глядя на пелену дождя за окном.

— Огонь — в середине лета? — удивилась Роберта.

Но тут Клемент повернул включатель, и в камине на дровах, выглядевших как настоящие, заплясали языки пламени.

— Газовые баллоны стоят сзади дома, спрятанные под виргинским виноградом, — объяснил он, довольный произведенным эффектом. — Не хочется счищать со всего сажу.

— Я тоже этого не люблю, — сказала Роберта, усаживаясь на софу и подбирая под себя ноги. — Жаль, что у нас на Финьюкейн-фарм такого нет.

Клемент наполнил две чашки очень крепким чаем, сел на софу и поставил поближе блюдо с выпечкой.

— Абрикосовые пирожные очень вкусные. Или тебе больше нравятся эти, с глазурью?

— Мне все нравятся.

— Жермен, так зовут шеф-повара, просто чудо.

— Он сам их печет?

Клемент ухмыльнулся.

— Вообще-то, его жена. Но Жермен, который считает, что только мужчина может быть хорошим кулинаром, не афиширует сей факт.

— Бедная женщина! Трудится в поте лица — и никакого признания!

— Хмм… Не сказал бы так. Супруга Жермена — особа весьма устрашающего вида.

— Не поверю, чтобы тебя могла устрашить женщина, Клемент Кларенс.

— Когда мы первый раз встретились, ты была близка к этому!

— Только потому, что ты был абсолютно уверен, что я немедленно возьмусь за твою картину, — отрезала Роберта и положила в рот маленькое безе.

— Ну, не такой уж я плохой, — запротестовал Клемент. — И вообще, ты тогда имела на меня зуб. У меня не было шансов.

— Верно, — откликнулась Роберта, облизывая пальцы.

Он внимательно на нее посмотрел.

— Знаешь, Роберта, мне ужасно любопытно, как Ричард заставил тебя изменить твое ко мне отношение.

Но она решительно покачала головой и перевела разговор на другую тему.

— Не то чтобы я проголодалась… Но ты ведь захочешь, чтобы я что-нибудь сготовила?

— Нет, я уже обо всем позаботился.

— Как обычно. — Роберта отпила из чашки, глядя с любопытством на Клемента. — Послушай, а что ты обычно делаешь в субботу вечером?

Он вытянул ноги.

— У меня есть друзья. Мы куда-нибудь ходим — в ресторан или в клуб — помнишь, я тебе говорил? Иногда зову их сюда пообедать за моим столом из монастырской трапезной. Но один собирается жениться, еще один уезжает за границу работать… Так что вскоре все изменится.

— А Дженис? Она тоже часть этого кружка?

— Нет. Я встретил Дженис, когда ездил на аукцион в Дублин, мы с ней оказались в одном автобусе в час пик. Ее прижали ко мне, и с тех пор все пошло довольно быстро. Так что некоторое время я ездил на уик-энды в Дублин, к ней.

— Значит, со времени романа с Дженис ты нигде не был со своими друзьями?

— Нет. — Клемент положил руку на спинку софы, внимательно глядя на Роберту. — А в тот день, когда я порвал с Дженис, я нашел портрет. И на следующий познакомился с тобой. С той поры мне не нужно ничьего общества, кроме твоего, Роберта Бринсли.

Ей потребовалось время, чтобы переварить услышанное.

— А ты не думаешь, что это нечто вроде реакции на разрыв с Дженис?

— Не думаю. — Клемент отвернулся и теперь смотрел на языки пламени. — Дженис работает в салоне красоты и считает, что ночью глупо спать. Нам было хорошо вдвоем, но, оглядываясь назад, я удивляюсь, что все это продолжалось столько времени.

— Почему?

— Боюсь, тебе не понравится мое объяснение. Видишь ли, все мои женщины относились к двум категориям. Либо интеллигентные и умные, либо женщины типа Дженис: хорошенькие, сексуальные… умирающие от скуки, когда я пытаюсь говорить о чем-то своем. — Клемент посмотрел на Роберту. — А ты не попадаешь ни в одну из этих категорий.

— Как же так?

— Потому что даже тогда, когда я схожу с ума от желания заняться с тобой любовью, мне нравится общаться, спорить с тобой… Вот как сейчас. — Он снова перевел взгляд на огонь, его голос звучал глухо. — Я всегда надеялся, что в один прекрасный день встречу женщину, которая станет и возлюбленной, и другом. И, кажется, встретил.

Роберта посмотрела на Клемента Кларенса. Черные волосы завиваются в тугие кольца, гордый профиль, широкий, чувственный рот… Он похож на греческого бога. Раньше Роберта считала, что это просто несправедливо: вдобавок ко всему прочему еще и такая внешность! Но теперь ей хотелось только одного — оказаться в его объятиях. Так хотелось, что Роберта с трудом усидела на месте.

Он искоса взглянул на ее вспыхнувшее румянцем лицо, ожидая реакции на свои слова.

— Ты правду говоришь? — спросила Роберта и тут же замотала головой. — Прости! Прости, Клемент!

Его лицо потемнело. И тогда она скользнула к нему, отчаянно вцепилась ему в руку.