Город сбывшихся желаний - Джессика Гилмор

Полли поднялась, собираясь с мыслями.

– Итак, мы отмечаем две помолвки, – произнесла она твердым голосом, насколько это было возможно.

Рафф и Клара улыбались ей, а дед с бабушкой смотрели на нее тепло и ласково, чего она не видела уже давно.

Она взглянула на Гейба – он не сводил с нее глаз, но его глаза ничего ей не подсказали.

– Моя работа состоит в том, чтобы отслеживать тенденции развития, предугадывать, что лежит впереди, но… слава богу, что я не возглавляю брачное агентство, потому что я не смогла бы предвосхитить ничего подобного. Но это не означает, что я не счастлива за вас. Клара, ты моя ближайшая подруга в Хоупфорде. Я знаю, как сильно Рафф тебя любит, и знаю, что он сделает все, что только может, чтобы ты была счастлива. А если уж Рафф к чему-то устремился, то обычно этого добивается!

Дедушка, бабушка. Спасибо, что воспитали нас с Раффом. Это было нелегко, мы были трудными детьми. Я просто радуюсь тому, что вы нашли путь друг к другу после тринадцати лет. – Она высоко подняла бокал: – За Рафферти. Поздравляю.

– За Рафферти, – присоединился к ней хор голосов.

Полли опустила свой бокал, и тут прозвенел голосок Саммер:

– Тетя Полли, почему вы не выпили?

Все посмотрели на Полли, а она на Гейба, ища помощи.

Но он сидел и молчал.

– Ты и вина не пила, – заметил Рафф.

Боже мой! Но Гейб, возможно, прав. Хотя она не собиралась устраивать торжественное объявление, но будет лучше сказать им всем и сразу. Ну, как рывком снимают пластырь.

Полли сделала для храбрости глубокий вдох.

– У меня есть собственное небольшое объявление. Я не таким образом хотела это сделать, но полагаю, что нет легкого способа, поэтому просто скажу как есть. Я беременна.

– Полли, это потрясающе. – Но голос Клары заглушил стук стульев – это Рафф и дед одновременно вскочили на ноги.

– Беременна?

– Ты, разумеется, женишься на ней?! – гневно крикнул дед Гейбу.

Ничего себе праздник! Полли не знала, кому из рассерженных родственников отвечать первому.

– Прекратите! – Она тоже встала и стукнула кулаками по столу. Зазвенела посуда и приборы.

– Саммер, пойдем погуляем. – Клара вывела дочку из-за стола. – Полли, поговорим позже. Такая новость! Рафф? – Она выразительно посмотрела на жениха, призывая его к деликатности. – Встретимся дома.

Рафф опустился обратно на стул.

– Прости, Полли. Это так… неожиданно.

Но Чарлза Рафферти усмирить было непросто. Он продолжал стоять и испепелять Гейба гневным взглядом.

– Ну?! – рявкнул он.

– Дедушка! – одернула его Полли. – Ради бога… Ты не средневековый рыцарь, а я не обесчещенная девица, на которой надо жениться, чтобы избежать скандала. То, что случилось – и хорошо, что случилось, – не имеет никакого отношения к Гейбу. – Возможно, она зря слишком подчеркнула слово «никакого», потому что француз побледнел. Поэтому она добавила: – Я знаю его лишь несколько недель.

– Тогда чей же ребенок?

– Мой, – твердо заявила она. – Сейчас двадцать первый век. Мне тридцать один год, и я вполне в состоянии вырастить его сама.

– Да, дорогая, мы знаем, какая ты независимая, – сказала бабушка с видом вдовствующей герцогини из позапрошлого века. – Но твой дед имеет в виду отца ребенка. Если, конечно, ты не обратилась в одну из этих клиник…

Если бы! Допустить такое намного легче.

– Я познакомилась с ним во время путешествия. – Полли подняла руку, предвосхищая вопросы. – Я не знаю его фамилии. Очевидно, если бы я могла предугадать это, то обменялась бы с ним визитками. Поэтому произошедшее касается только меня. И вас, если вы захотите иметь к этому отношение.

– Дорогая, ну разумеется, мы захотим. Не надо быть такой мелодраматичной.

Но слова бабушки были сведены на нет выражением лица деда – шок, неодобрение, ужас, отвращение сменялись одно другим.

– И это моя внучка? Опорочила семейное имя с каким-то туристом? Я же говорил тебе, Полли, чтобы ты вышла замуж. Я говорил, чтобы ты устроила свою жизнь…

– При всем моем уважении, monsieur[12], хватит. – Теперь Гейб вскочил на ноги. – Полли не сделала ничего плохого. Это, возможно, не то, что вы предпочли бы для нее, но она будет замечательной матерью… и замечательным директором компании.

– Мать-одиночка руководит «Рафферти»? – пренебрежительно фыркнул Чарлз Рафферти. – Я-то считал, что в тебе больше здравого смысла, Бофиль. Что касается тебя, Полли, то я чувствовал, что передать руководство тебе – это ошибка. Я нутром это чувствовал.

У Полли краска отлила от лица, колени затряслись. Он признался. В его представлении ее карьера, назначение ее директором, – ошибка.

– Клара тоже мать-одиночка, – сказал Рафф. Голос его звучал мягко, но в голубых глазах стальной блеск. – Была, по крайней мере. Полли, прости меня. – Он потер подбородок. – Ты меня поразила, но ты не одинока. Надеюсь, ты это знаешь. Мы с Кларой здесь.

Полли кивнула. Внутри у нее все онемело, она посмотрела на деда – тот продолжал стоять, гневно глядя на нее.

– Вы оба всегда выгораживали друг друга, – заявил он. – Но это ничего не меняет. Для любой работающей матери трудно быть руководителем. А для женщины, которая одна растит ребенка, абсолютно невозможно. Это здравый смысл, а не старомодный взгляд.

– В «Рафферти» работает много одиноких родителей, – спокойно произнес Гейб. – Единственный человек, monsieur, кто видит в этом проблему, это вы. Звучит странно, потому что если бы раньше не отвергли ее, прежде чем сочли достойной должности директора, то, возможно, она не очутилась бы в этом положении. Вам следует серьезно подумать о том, как вы относитесь к своей внучке, а иначе вы вполне можете потерять ее навсегда… и правнука, которого она носит.

Чарлз Рафферти побледнел и тяжело опустился на стул. Полли и Рафф обменялись встревоженными взглядами. Но язык деду не отказал:

– Мне кажется, мы установили, что это не имеет к тебе отношения.

Гейб не дрогнул:

– Non? А кто помогал ей, когда ее тошнило? Кто сидел рядом с ней на первом УЗИ? Я не напрашивался, но с ней рядом никого не было.

Чарлз Рафферти чуть не задохнулся, и Полли тут же вскочила, но Рафф ее опередил и передал деду стакан воды. Бабушка тоже подошла к нему – ее обычное отстраненное выражение лица сменилось беспокойством.

Полли была в ужасе.

– Гейб! – Как он осмелился? Как осмелился защищать ее? Как осмелился вмешиваться? – Можно вас на одно слово? Наедине?

Она дрожала, но уже не от потрясения, а скорее от гнева. Они вышли из дома. Обычно сад был ее любимым местом, где много тенистых, незаметных уголков, а в глубине протекал ручей. Сейчас сад утратил свою привлекательность.