Месть по-французски - Энн Стюарт

Он, конечно, уложит ее в постель. Скорее всего, она будет вырываться, как дикая кошка, — так уже было. Но она, без сомнения, умеет и мурлыкать — он поймал проблеск желания в ее красивых темно-карих глазах. Блэкторн был уверен, что придет день, когда она будет задыхаться от страсти в его объятиях.

Поразительно, но ничто и никогда — ни женщины, ни лошади — не вызывало у него столь острых чувств, как эта кровожадная маленькая Жаклин. Он почти жалел, что пройдет время и она станет похожа на всех остальных.

«Почти» — вот ключевое слово! Целых тринадцать лет мысли о ней преследовали его — мысли о ее судьбе и о его вине. Попытавшись отравить его, Жаклин искоренила в нем это чувство. Когда он с ней разделается, его больше не станет мучить совесть. Интересно, будет ли ему недоставать ее?..

Николас не был в Шотландии лет двадцать пять — он покинул ее еще маленьким мальчиком и больше не возвращался. Все эти годы ему было не до деревенских прелестей и рыбалок. Но сейчас, вспоминая прошлое, он понял, что будет рад побывать снова в Шотландии, даже в такое непредсказуемое время года, как весна. «Жить время от времени в деревне для всех полезно», — уверял в свое время дядя Тиздейл. Пожалуй, стоит задержаться здесь на некоторое время, обуздать строптивую Жаклин и не возвращаться в город до осени. Ему когда-то нравились места вокруг поместья его отца в Лэйк-Дистрикт. Он помнил, как прелестны были цветущие яблони, как вкусны свежие мед и сливки, как зелены холмы, как чисты голубые озера. Он и рыбалкой на этот раз займется — ведь в Шотландию едут-то главным образом порыбачить. Николас еще помнил, какой испытывал восторг, поймав лосося фунтов эдак на пять. А как эта рыба была вкусна, когда ее готовили на костре!

— Ты умеешь готовить лосося? Приходилось? — вдруг резко спросил он.

Жаклин подняла голову и удивленно посмотрела на него.

— Конечно. Я умею готовить все.

Это действительно так и было — она слишком устала, чтобы просто бахвалиться.

— Я поймаю утром лосося, — сказал он. — А ты приготовишь его на обед — если только пообещаешь не добавлять в него яд. Травить шотландского лосося — это преступление.

— Утром? — устало откликнулась она.

Карета в сумерках ехала все медленнее, и Николас глядел в окно на знакомый пейзаж. Охотничью хижину уже было видно. Минувшие годы не пошли ей на пользу — крыша местами провалилась, краска на стенах облезла.

— Ну что ж, моя красавица, ты, может, еще не поняла, но мы приехали. Путешествие окончено.

Николас ожидал, что Жаклин обрадуется и хоть как-то покажет это, но он ошибся. Ну что же, сам виноват. Она знает, что его планы в отношении ее отнюдь не благородны.

— Ну, и что будет потом? — равнодушно спросила Жаклин.

«Интересно, — размышлял Николас, — что же все-таки произошло с ней за те последние десять лет, которые она провела в монастыре? Что научило ее так умело прятать свои чувства и принимать вещи такими, какие они есть?»

— Потом? — откликнулся он. — Потом, моя милочка, ты приготовишь мне обед. Что-нибудь вкусное — я очень голоден.

— А разве у тебя нет повара?

— Выгляни в окно, Жаклин. Видишь, на моей охотничьей хижине и крыша-то еле держится. Ни о каких слугах и речи нет. Тебе придется проявить изобретательность, чтобы хоть что-то приготовить. Стряпне Тавви я, пожалуй, даже яд предпочту. От одного запаха можно сдохнуть, хотя твой обед может помочь этому не хуже.

Пока Тавернер привязывал усталых лошадей к покосившемуся крыльцу, Жаклин смотрела в окно на заброшенную хижину. Если она и почувствовала разочарование, то сумела скрыть его.

— Ну, и из чего же я буду готовить? — резко спросила она, и Николас с облегчением понял, что она их все-таки накормит.

— У нас с собой кое-что есть. Сахар там, мука, кофе, бренди… Тавви, может быть, разыщет что-нибудь еще. Я полагаюсь на тебя — вы, французы, очень изобретательны.

— Это верно, — ответила Жаклин и так внимательно посмотрела на него, что ему стало не по себе.

Николас выпрыгнул из кареты и облегченно вздохнул. Воздух был влажным и холодным — пар изо рта виден.

Он повернулся к Жаклин. Она стояла в дверях кареты и смотрела мимо него на полуразрушенный дом; руки ее все еще были связаны.

— Я так и думала, что ты живешь в подобной развалюхе, — резко сказала она.

Вопреки его ожиданиям, выходя из кареты, она не споткнулась, и ему не пришлось помогать ей. Ладно, он и так может делать с ней все, что захочет. Но он предпочитает подождать. Продлить удовольствие.

Охотничий дом некогда принадлежал его отцу — последнее напоминание о пущенном по ветру наследстве. Никто из Блэкторнов, кроме Николаса, не любил Шотландию. На какое-то мгновение ему стало по-настоящему грустно, что этот дорогой ему дом находится в столь плачевном состоянии, но он тут же отогнал от себя эту мысль. Тавви любую дыру сделает пригодной для житья.

Внутри все выглядело еще хуже. Крыша над холлом прохудилась, и на полу валялись ветки, листья и прочий мусор. Задняя часть дома пострадала от пожара; более или менее сохранились две комнаты, хотя состояние камина в одной из них внушало опасение. Тавви и Жаклин молча стояли по обе стороны от него.

— Работы невпроворот, — оживленно заявил Николас. — Но все по порядку. Тавви, раздобудь что-нибудь на обед — кролика там, перепела… Что-нибудь, чем можно живот набить. Там, подальше, какая-то ферма — может быть, разживешься молоком, яйцами и маслом. Описать тебе даже не могу, что Жаклин может из них сотворить!

— Я пошел, — кивнул Тавви. — Только карету разгружу. Куда принести ваши вещи?

Николас со вздохом оглядел продавленную кровать, засоренный камин.

— Неси сюда.

— А вещи Мамзель?

Николас усмехнулся:

— Сюда же.

Если эти слова и обеспокоили Жаклин, она никак этого не показала.

— Если ты развяжешь мне руки, то я поищу что-нибудь на кухне.

— Кухня на другой стороне дома и почти полностью разрушена. Тебе придется обойтись этим камином. Если дымоход не забит птичьими гнездами и всяким мусором.

— Очень хорошо, — спокойно произнесла она.

— А почему я должен развязать тебе руки? — поинтересовался Николас, когда Тавви вышел из комнаты.

— Потому что со связанными руками я не могу готовить, — в голосе Жаклин появились раздраженные нотки.

— Зато так ты мне нож в спину всадить не можешь, — заметил он.

— Как хочешь. — Она пожала плечами и покорно опустила руки.

Николас некоторое время в нерешительности смотрел на нее:

— Полагаю, что не стоит тратить время на то, чтобы просить тебя дать слово чести?

— Это зависит от того, о чем именно ты попросишь.