Всё возможно - Люси Эллис

Жанлука сидел за столом посреди элегантно обставленного кабинета в многоэтажном офисе «Бенедетти интернэшнл», где, как казалось Аве, и вершились мировые судьбы.

Он едва слушал своего партнера на другом конце провода, поглощенный созерцанием людей на улице. Молодые и старые, толстые и тонкие, бедные и богатые — все ходили парами, даже нахохлившиеся голуби на его окне и те старались держаться ближе друг к другу. Еще полвека назад ему бы никто не позволил самостоятельно выбрать себе невесту, но все изменилось для Бенедетти, когда отец привел в семью сицилийскую модель Марию Тригони, однажды блеснувшую во второстепенной роли в фильме Феллини. Принц Людовико был пленен ее красотой, а Мария — титулом. Навряд ли любовь и верность стояли в приоритете у родителей Жанлуки.

К тридцати он понял, что женщинам нравится приставка к собственному имени намного больше, чем сама идея брака. Палаццо в центре Рима, роскошные апартаменты на Манхэттене, особняк в Риджентс-парке, а не он сам. Наблюдая за не прекращающимися ни на секунду ссорами родителей, Жанлука был уверен, что ни за что не позволит закабалить себя. До этого момента.

Находясь в Позитано, они с Авой обсуждали в основном работу. Он говорил о череде сделок в своих римских, лондонских и нью-йоркских офисах, она — о своих надоедливых клиентах.

— Однажды я столкнулась с одним из них в спортзале. И вот мы сидим на велотренажерах и спорим о хеджировании, а он еще то и дело старается прибавить мне нагрузку, чтобы я «не отставала», представляешь? Как будто я похожа на заядлого велосипедиста.

— Нет, cara, ты похожа на богиню.

Теперь, в Риме, у них появилось больше времени, чтобы побыть наедине, и разговоры стали более откровенными. Прошлой ночью он поделился с ней первым впечатлением от полета на кукурузнике с крестным.

— А что твой отец сказал на это?

Ава лежала в его руках в голубом белье из тончайшего кружева — его подарок. Волосы ее струились по его груди.

— Он хотел лишь одного — чтобы я продолжил семейный бизнес. Самолеты были, по его словам, не более чем увлечением, в худшем случае — отвлекающим фактором.

— Но для тебя это было важно…

— Какая разница? Я же Бенедетти. Дисциплина прежде всего.

— И все же ты сражался за право быть собой, — сказала Ава воодушевленно.

— Да, — ответил он, перебирая каштановые локоны. — Ты тоже за что-то сражалась, не правда ли?

— Бедная девочка из низшего общества, без отца, без друзей, без поддержки. Да, черт возьми! Кем бы я была иначе?

Жанлука прижал ее себе еще крепче и поцеловал в гордо вскинутый подбородок, а затем занялся с ней любовью. И это продолжалось до тех пор, пока мысли об отце, полетах, армии и фондовых рынках не улетучились, оставив лишь ее образ. Вот за что действительно стоит биться!

После они откинулись на подушки, и разговор пошел в иное русло: он поведал ей о своем тайном убежище на Ангилье. Уединенное бунгало посреди Карибского моря, где ему удавалось раз в несколько лет восстановить силы и обрести душевное равновесие.

— А у тебя есть такое место, где можно расслабиться и забыть обо всем? Где ты отдыхаешь?

— Я не брала отпуск уже… хм, некоторое время.

— Как понять «некоторое время», дорогая?

— Последний раз я выезжала за границу не по работе, кажется, по случаю свадьбы Джоша, — смущенно ответила Ава.

Тогда он ощутил острое желание показать ей свое островное убежище.

Голос юриста в трубке вернул Жанлуку к настоящему:

— Нужно действовать немедленно, они вот-вот сами упадут к нам в руки.

— Тогда действуй, — скомандовал он и отключился.

Рутина начинала угнетать его. Конечно, он отвезет ее на Ангилью в будущем, да что там, он покажет ей весь мир, если она того пожелает, но прямо сейчас он должен улизнуть из офиса, взять отгул и побыть с ней.

Еще одно дело оставалось незавершенным, и Жанлука дал своей ассистентке поручение предупредить банк о его скором визите в хранилище.

Ближе к вечеру Жанлука подобрал Аву у отеля и отвез к Палатинскому холму.

Они расстелили коврик для пикника посреди руин дворцового комплекса и встретили закат, любуясь панорамой Большого цирка, открывшегося перед ними как на ладони. Это было не совсем то место, куда они приезжали семь лет назад, но очень похожее.

— Бабушка рассказывала, что, когда дед ухаживал за ней, они частенько бывали на Палатине, — начал Жанлука. — Она работала археологом и очень интересовалась этими руинами, а он уважат ее увлечение. Вот что я называю браком по любви, а не по расчету.

— Разве в то время это было возможно? — поинтересовалась Ава, сбрасывая туфельки, чтобы опустить ступни в мягкую траву.

— Ну не совсем, конечно, — засмеялся Жанлука. — Семьи уже обсуждали детали предстоящей помолвки, пока молодые посещали светские рауты, оперу. Скука, одним словом.

— Наверное, когда твоя сестра представила им Джоша, это был настоящий шок.

— Сейчас дела обстоят несколько иначе, — замялся Жанлука. — Но должен признать, особого восторга никто тогда не испытал. Дело даже не в том, что твой брат не итальянец, а в том, что его способности обеспечить Алессию вызывали… сомнения.

— Обеспечить? — Ава выдала нервный смешок. — Насколько я знаю, сейчас двадцать первый век, и женщины не слишком-то в этом нуждаются.

Жанлука нахмурился.

— Ах, простите, ваше высочество. Забыла, что вы недавно вышли из пещеры.

— Палаццо, — поправил он.

Рано или поздно ей придется смириться с тем фактом, что теперь он несет за нее ответственность, в отличие от этого смутного подобия мужчины, ее брата, который, кажется, впервые за семь лет вспомнил о ее существовании, испытав финансовые трудности. Он также не похож на ее бывшего, не дай бог им когда-либо повстречаться на этой земле, человека, который одарил ее настоящей фобией интимной близости. Теперь она его женщина, и все будет иначе.

Жанлука следил за движением округлых бедер, пока Ава переступала с камня на камень, осматривая фрагмент мозаики.

— Оглянись вокруг, любимая. Люди населяли этот холм тысячелетиями, здесь зародилась древнеримская цивилизация, и с тех самых пор единственным и самым важным предназначением мужчины является забота о своей семье.