Компаньонка - Лора Бигелоу

— Я хочу, чтобы ты сама ее закрыла. Знаешь, я ведь не смогу пообещать, что всегда-всегда буду ночевать дома…

— Что-о?

— В смысле, мне ведь придется уезжать по делам? Так вот: в те вечера, когда я буду далеко, ты станешь приходить сюда, отпирать витрину и читать то самое место из этой книги. Наше с тобой. И тогда я буду знать, что ты думаешь обо мне.

— Дэвид… Как замечательно…

— Запоминай шифр. Его ни одна живая душа не знает.

— Ох…

— Кроме моей жены.

Она ошеломленно отпрянула, а ее мужчина спокойно и невозмутимо вздернул бровь.

— Я разве не сказал? Забыл. Мысленно-то я уже раз сто это говорил. Ты будешь моей женой.

— Да!

— Тебя, между прочим, не спрашивают. Это утвердительное предложение.

— Так вы тиран, мистер Стил?

— Голос крови. Галерею видела? Сплошь одни тираны. Запоминай цифры.

И он медленно повторил ей комбинацию цифр, запирающую и отпирающую кодовый замок витрины, в которой хранилась бесценная реликвия семейства Стилов.

В эту ночь они спали вместе, в комнате Дэвида. На этом настоял он сам. Грейс плохо помнила свои сны, разве что один, самый яркий. Она, в ослепительном наряде и жемчужной диадеме, бежит по цветущему лугу, с неба сыплется пушистый, но совершенно не холодный снег, а навстречу ей торопится Дэвид. И хотя расстояние между ними никак не уменьшается, Грейс счастлива, счастлива настолько, что в какой-то момент ее ноги отрываются от земли, и она плывет по воздуху, и снежинки вьются вокруг, а небо синее-синее…

Кларисса к завтраку не вышла, сказавшись больной. Просунула в дверь голову, живописно замотанную шерстяной шалью с кисточками, и жалостливо сообщила, что вчерашние конфеты с ромом доконали ее зуб.

— Я сейчас приму таблеточки, а потом буду спать. До вечера. Не обижайтесь на меня, мои дорогие, ладно? И скажите Стенли, чтобы он не приставал и не долбил в дверь.

— Хорошо, конечно.

Грейс и Дэвид позавтракали вместе, а потом она провожала его до двери, заботливо поправляла шарф, целовала в щеку, приподнявшись на цыпочки, и эти простые действия были трогательны и восхитительны.

Так будет всегда, думала Грейс. Я всегда буду провожать его на работу, а по вечерам буду встречать его на крыльце и светить фонариком, и абсолютно неважно, что всю аллею освещает электричество, потому что очень важно, важнее всего на свете — это то, что каждого человека должны ждать дома. И светить ему фонариком. Чтобы он всегда мог найти дорогу домой…

После отъезда Дэвида она немного послонялась по дому, потом подошла к двери Клариссы — и та немедленно выглянула ей навстречу. Лицо у нее было тоскливое, и Грейс про себя подумала, что что-то с лицом у Клариссы не так, но тут же выругала себя за легкомыслие. У человека же флюс! Конечно — не так!

Кларисса еще плотнее замоталась в шаль и стала похожа на бедуина. Голос ее был приглушен, но звучал довольно мужественно.

— Грейси, милая, вам будет ужасно скучно в одиночестве целый день. Возьмите машину и поезжайте кататься. А хотите — съездите в Лондон?

— Ой, а можно?

— Господи, да разумеется! Заодно зайдете на Харли-стрит, к доктору Голдсмиту, скажете, что у меня опять флюс. Он даст вам настоечку. Поезжайте. Я сейчас скажу Чарльзу.

Вот так и вышло, что через полчаса Грейс Колмен отправилась в Лондон. Сегодня в театре у Клары был выходной, так что она надеялась застать подругу дома и рассказать ей о том, как она счастлива.