Одной любви недостаточно - Хелен Кинг

— Мне кажется, одну черту характера Мэт унаследовал от вас. Вы слишком к себе строги, Хэндзл. Никакие смягчающие обстоятельства вы принимать во внимание не хотите.

— Спасибо, Зу. Вы очень ко мне добры.

— Да, испытать такую любовь, какая была у вас с мужем, — это прекрасно!

— Да, прекрасно! Несмотря на то, что иногда бывали и трудности. В те времена общество было намного чопорнее, а взгляды на жизнь — более строгими. Соблюдать этикет и скрывать наши чувства удавалось далеко не всегда. С первой нашей встречи и до его последних дней мы нежно и страстно любили друг друга. Но почему это так вас удивляет, Зу?

— У моих родителей все было по-другому. Они любили друг друга, я в этом не сомневаюсь, но совсем не так, как только что рассказали о себе вы. Как-то мама попыталась мне объяснить их с отцом отношения. Она сказала, что любовь между ними постоянна, как луна на небе. Мама считала, что только спокойная, тихая любовь может быть постоянной. А если она преисполнена бешеной страстью и сверкает, как метеорит, то и исчезнет так же быстро, сгорит, как метеорит.

— И теперь еще многие считают, что страстная любовь исчезает раньше, чем любовь тихая. Но лично я, даже если бы и была такая угроза, все равно отдала бы предпочтение страсти и огню. Возможно, та любовь, которую испытывала ваша мама, годилась для нее. И я не хочу оспаривать ее мнение и тем более осуждать. Но для меня такая любовь немыслима. Уверена, что и вы тоже ждете от жизни другого. Со стороны вы кажетесь очень сдержанной, но природа наделила вас бурным темпераментом. И не идите наперекор природе, дитя мое. В вашем возрасте это было бы большой ошибкой. Даже в мои годы еще можно думать о чем-нибудь лучшем… Сейчас я скажу вам кое-что очень сокровенное. Мой друг Андре Дюпон уже несколько раз просил меня выйти за него замуж. В моем возрасте я уже не надеюсь вновь найти метеорит. Но кто знает? Ведь возможно, что небесами нам предначертано так всепоглощающе любить отнюдь не один раз!

Зу оставила Хэндзл наедине с воспоминаниями. Ее глубоко взволновала их доверительная беседа, но суждения Хэндзл не смогли убедить Зу до конца. У нее уже сложились определенные взгляды на жизнь, и мгновенно изменить их было невозможно. Зу относилась с доверием к мудрым рассуждениям своей матери и теперь вот так, вдруг, не могла усомниться в их истинности. Слова, так давно сказанные ей, глубоко засели в голове. Тем не менее исповедь Хэндзл оставила сильное впечатление. Зу думала об этом снова и снова, весь день. Больше всего ее тревожило упоминание Хэндзл о Мэте и его девушке. Как выразилась Хэндзл, в жизни произошло событие, которое оставило в его душе тяжелые воспоминания. Может быть, та девушка его отвергла, и поэтому он навсегда решил остаться холостяком? Может быть, обида была настолько глубокой, что именно из-за нее он стал таким колючим? Может быть, поэтому Мэт теперь относится к женщинам чисто потребительски и никого из них в душу к себе не впускает? Похоже, что-то в нем надорвалось в детские годы одиночества, а позже из-за этой девушки, и вести себя по-другому он уже никогда не сможет. Но разве все это не доказывает, что убеждения ее мамы были правильными? Яркая, как метеорит, любовь Мэта и той девушки и сгорела, как метеорит, а в душе Мэта остались боль и обида, и он стал относиться ко всему с изрядной долей цинизма.

Зу безупречно исполняла свой долг и большую часть дня проводила с Тони. Она утешала его, когда он жаловался на плохое самочувствие, хотя было ясно, что всему виной — тяжкое похмелье. В конце концов Зу надоело его развлекать, и она решила прогуляться перед ужином.

Она прошла полдороги, когда услышала громкое урчание автомобильного мотора. В течение всего дня Мэт занимался ремонтом машины, и сейчас за лобовым стеклом Зу увидела его лицо. Он широко улыбался, излучая радость победы. Притормозив, водитель опустил стекло и высунул голову.

— Все сделали? — спросила Зу.

Мэт утвердительно кивнул:

— Так точно!

Он сменил замасленные брюки на слаксы и надел серо-голубую рубашку. В открытом вороте была видна загорелая, крепкая шея. Мэт выглядел настолько привлекательным, что у нее перехватило дыхание. Наверное, снова едет к своей Камилле, подумала она.

Зу крайне удивилась, когда Мэт, резко подняв подбородок, вдруг сказал:

— Вот проверяю ее после ремонта. Не хотелось бы вам проехаться со мной?

Еще как хотелось бы! Искушение было слишком велико. Зу спросила себя: что плохого может сделать ей Мэт за столь короткое время, ведь им скоро надо возвращаться к ужину. На ней был топик цвета цикория и желтая хлопчатобумажная юбка с накладными карманами и широким поясом. Ни Зу, ни Мэт не были одеты так, как было принято у Хэндзл на вечерних трапезах.

И с поразительным безрассудством она согласилась:

— А почему бы и нет!

Дверца распахнулась, и рыжеволосая красавица оказалась на переднем сиденье, рядом с Мэтом.

Стояла отличная погода, прекрасный день вот-вот должен был смениться столь же прекрасным вечером. Какая-то часть души Зу жаждала, чтобы эта поездка длилась как можно дольше. Девушке безумно хотелось, чтобы Мэт увез ее куда-нибудь подальше от дома и чтобы потом они вдвоем, не спеша наслаждаясь хорошей едой, поужинали в каком-нибудь тихом, укромном месте. Рвущийся в открытое окно машины бриз развевал рыжие волосы Зу. Убирая их с губ, она вдруг осознала, насколько безнадежны мечты, вскружившие ей голову.