Храм любви - Салли Лэннинг

Грейс была настолько погружена в свои ощущения, что ответила совершенно невпопад.

— Как хорошо, что не нужно готовить ужин, — произнесла она чужим осипшим голосом. — Не уверена, что смогу встать.

Нил подал ей бокал вина, потом взял и себе.

— За наш уикенд!

— За нас, — поправила Грейс.

— Ты самая красивая женщина в мире, — произнес Нил с зачарованным мерцанием в глазах.

— А ты — самый эротичный мужчина.

— Дело ведь не только в сексе, — сказал он. — Но и в нас самих.

Грейс не ожидала от него таких слов. Ее горло сжалось, и она с трудом произнесла:

— Согласна.

— Только не спрашивай меня, что именно это означает, — добавил Нил, дернув плечом.

Его жест насторожил Грейс.

— Думаю, нам нужно поесть, — сказала она, свешивая ноги на пол.

Ужин был таким, о котором можно лишь мечтать. Грейс и Нил ели при свечах, сквозь открытое окно в дом лились ароматы сада, доносилось далекое уханье филина.

После кофе они вместе вымыли посуду. В ходе этого процесса Грейс обогнула Нила, чтобы взять супницу, но тот стиснул ее бедро… и вот они уже занимаются любовью, прислонясь к дверце холодильника.

Обнимая Нила за шею, Грейс прошептала:

— Все же лучше, чем на полу…

— Этот вариант я придержу до завтра.

Она прижалась лицом к его плечу.

— Как я рада, что ты здесь. Я скучала по тебе. Мне казалось, что какая-то часть меня отсутствует.

Неожиданно Нил отстранился и одернул на ней подол.

— Думаю, пора вернуться в постель. Только на этот раз для того, чтобы спать.

— Что я такого сказала?

— Дьявол! Не знаю… И не хочу даже задумываться. Идем, пора укладываться. Поздно уже…

— Я не могу прятать от тебя свои чувства. Они — часть меня.

— А я и не прошу тебя об этом. Просто будь осторожна. Только это я и пытаюсь сказать.

Хороший совет, подумала Грейс. Только как ему следовать, если речь идет о моем сердце? Жалея, что не промолчала, она протерла стол, а затем отправилась в ванную.

Когда Грейс вышла оттуда — в самой простенькой ночной сорочке, потому что забыла погладить шелковую, — Нил уже лежал в постели, до середины груди накрытый простыней. Выглядел он совершенно по-домашнему.

Грейс легла рядом, и Нил обнял ее. Спустя несколько мгновений, он натужно произнес:

— Все это внове для меня. Для нас. С самого начала мы оба знали, что наши отношения будут необычны. Но они оказались настолько необычны, что это выбивает меня из колеи. Так что не обижайся на меня, ладно?

— Хорошо, — сказала Грейс и через пять минут уснула.

Часа в три утра Нил проснулся. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию Грейс, потом встал, натянул трусы и отправился в ванную.

Выйдя оттуда, сам не зная почему, он не вернулся в спальню, а заглянул в студию. Нашарил на стене выключатель, щелкнул им… и замер, прикипев взором, очевидно, к последней работе Грейс.

Как может покрытый красками холст производить столь сильное впечатление? Грейс словно излила на полотно все детские страхи Нила. Эти ломаные алые линии… В них чудится намек на некий кровавый ужас. А выходящие из тени призрачные белые фигуры лишь усиливают такое впечатление.

Эти силуэты чем-то навевают образ моей матери, подумал Нил. В моих воспоминаниях он такой же нечеткий. У нее была яркая улыбка… А потом мать стала больше похожа на собственную тень.

Он вздрогнул, будто впрямь встретившись с призраком. Как Грейс удалось проникнуть в его тайны?

Раздавшийся сзади шорох заставил Нила резко обернуться. На пороге студии, держась одной рукой за дверной косяк, стояла Грейс.

— Я проснулась, а тебя нет…

Несколько мгновений Нил молча смотрел на нее, гневно стиснув кулаки. Еще через секунду он принял решение. Придется рассказать ей все, даже если это означает сдачу позиций и обрушение защитных барьеров.