Синее на золотом - Валерия Вербинина

– Вы даже не представляете, что вы для нас сделали! – с чувством проговорила Анриетта, сжимая ей руки.

– Боже, боже, и как же вы не испугались! – твердила Тереза, которая совершенно потеряла голову. – Какая вы храбрая!

Арман вылез из-за ширмы, и вид у него был немного сконфуженный – по правде говоря, сквозь щель между створками он заметил, как выглядит Амелия в корсете, и теперь она нравилась ему еще больше, а ее присутствие духа делало из нее и вовсе героиню. Явившаяся тетушка Клементина потребовала объяснений, как им удалось отделаться от республиканцев. Получив их, она ушла, но вскоре вернулась, неся с собой изумрудное ожерелье.

– Вот, – сказала она, протягивая его Амелии. – У вас доброе сердце, дитя мое. Да благословит вас бог! Это украшение мне когда-то подарил… а впрочем, неважно. – Она засмеялась странным, почти молодым смехом и махнула рукой. – Ничего у меня не осталось, только одно оно, но я уже старуха, к чему оно мне? Носите его, прошу вас! Эти камни очень подходят к вашим глазам.

Амелия смутилась и стала отнекиваться, Арман и Анриетта хором стали ее уговаривать, к ним присоединись хозяин замка и Себастьен. Наконец молодая женщина сдалась. Тереза смотрела на нее, кусая губы. Теперь, когда первый порыв благодарности прошел, она досадовала, что не догадалась сама сделать то, что предложила ее соперница, и особенно – что Оливье оказался обязан своим спасением не ей, а этой неприятной особе. Едва маркиза услышала, что кто-то должен вместо него доставить письма Ларошжаклена, она заявила, что Арману ехать в Амьен небезопасно, и вызвалась отвезти их сама.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, дорогая, – сказал ее муж после паузы. – Это может быть очень опасно.

– Ах, – воскликнула Тереза, – я буду счастлива сделать хоть что-то! Это самое малое, чем я могу вам помочь.

– По правде говоря, сударыня, – начал Арман, – ваш муж прав. Это и в самом деле очень опасно.

– Никто меня не заподозрит, – отмахнулась Тереза. – В конце концов, я женщина, и мой муж – уважаемый в округе человек. Меня не осмелятся тронуть.

Арман хотел возразить, что для республиканцев не существует такого понятия, как уважение, но тут вмешался Себастьен.

– Полагаю, госпожа маркиза права, – сказал он. – А мы с Арманом завтра перевезем раненого в безопасное место. Если Оливье останется здесь, не исключено, что синие вновь заявятся с обыском, и на этот раз всякое может случиться.

Поразмыслив, Арман согласился с Себастьеном, тем более что Оливье тоже одобрил их план. Раненый отдал письма Терезе и объяснил ей, кому она должна их передать. Однако Арман весь день не находил себе места. Он внезапно осознал, что ему совсем не хочется уезжать из замка. Он искал повода поговорить с Амелией, но она, очевидно, чувствуя неловкость из-за того, в каком виде ей пришлось показаться на глаза Буше, избегала шевалье. Он надеялся, что хотя бы после ужина сумеет застать ее одну, но не тут-то было – она села с маркизом играть в шахматы, а рядом пристроилась ее служанка. Когда часы пробили девять, Амелия попрощалась со всеми и ушла к себе в сопровождении Евы.

Поздно вечером гражданин Буше вернулся домой после непростого дня. Однако едва он вместе с женой и полудюжиной детей сел ужинать, как вошла служанка и объявила, что внизу в карете его ждет гражданин Сибулетт.

– Кто это? – неприязненно спросила хозяйка. – Чего ему надо, он что, в дом войти не может?

Ей не понравилось, что ее муж сразу же как-то странно засуетился, сорвал с шеи салфетку и чуть ли не бегом кинулся к выходу. Половицы стонали на разные голоса под его торопливыми шагами.

Он слетел по ступенькам и, завидев у тротуара карету, сел в нее. В карете было темно, и он видел только, как блестят глаза сидящего внутри человека.

– Ну? – холодно спросил тот, кто, очевидно, был гражданином Сибулеттом.

– В замке никого не было, – пролепетал Буше.

– Врешь!

– Ей-бо… клянусь республикой, гражданин! – заторопился Буше. – Я все осмотрел!

– Рассказывай, – продолжал его собеседник. – Это наверняка был Оливье де Вильморен, его ранили, он не мог далеко уйти! Ему некуда было деться, кроме как в замок своих родных! Ты его проморгал!

Буше стал клясться, что он не мог никого проморгать. Разве он не понимает, что именно поставлено на карту? Он старался изо всех сил!

– Кого ты видел в замке? – наконец спросил Сибулетт. – Кто именно там был?

Буше перечислил, напряженно морща лоб. Лоран, слуга… Сюзанна, глухая стряпуха, которая у них теперь и вместо прачки… Кучер Реми, его брат Венсан, который волком на них смотрел, когда они рылись в конюшне… Гражданин Александр, его жена Тереза, гражданин Себастьен де ла Трав, племянница хозяина, гражданка Анриетта… и эта, как ее… хорошенькая… перед зеркалом стояла…

– Перед каким еще зеркалом? – мрачно спросил Сибулетт.

Буше замялся, но все же рассказал, в каком виде он застукал немецкую графиню. Сибулетт задумался.

– А на кровати лежала куча тряпок, – сказал он внезапно. – Так?

Буше выпучил глаза.

– Вроде так… но…

У него на языке вертелся вопрос: «Откуда вы знаете?», но так как Буше успел немного изучить своего собеседника, то понял, что тот никогда ему не скажет.

– Эти шлюхи тебя провели, – безжалостно промолвил Сибулетт. – Он был там.

– Где? – изумился Буше.

Сибулетт поглядел на его лицо, подумал, что объяснять что-то такому дураку – только зря тратить время, и не ответил.

– Если вы мне разрешите… – начал Буше. Он понял, что проштрафился, и весь кипел жаждой деятельности. – Я могу обыскать там все заново! Возьму вдвое больше людей… От меня еще никто не уходил!

Сибулетт задумался.

– Нет, – внезапно проговорил он. – Пока не стоит. Пусть они думают, что им ничто не угрожает… Можешь идти. И держи язык за зубами, понял? Никому ни слова!

Буше заверил его, что он никогда, ни за что, даже если его будут резать на части, даже если…

– Свободен, – буркнул человек и махнул рукой, словно отпуская надоедливого слугу. И Буше, не чуя под собой ног и кланяясь карете, боком, боком вполз обратно в дом, как рак – в свою норку.

Оставшись один, человек некоторое время размышлял. Наконец он вытащил из кармана какую-то бумагу и придвинулся поближе к окну, чтобы внимательнее рассмотреть ее.

Это было письмо, написанное на довольно скверной бумаге неуверенной рукой и, судя по всему, не шибко грамотным человеком. Оно гласило:

«В риволюцыоный камитет.

Являясь риволюционером по духу и убиждениям, должен довезти до вашего сведения. Замок гражданина маркиза де Доль (бывшего), это гнездо роялистов. Они зло умышляют против свабоды. Я не много знаю, но я знаю. Кое-что. Завтра утром гражданка Тереза де Доль (это маркиза бывшая) поедет в Амьен. При ней будут письма от роялиста Ларошжаклена. Письма важные, если верно то-что я слыхал. Она должна их каму то доставить, а каму не знаю. Прашу принять меры. Если роялисты восторжествуют, это будет плохо. С ривалюцыоным приветом