Как склеить разбитое сердце? - Вера Иванова

У этого представления были не только участники, но и зрители. Открыв рты, Гена и Вовик наблюдали за нашей расправой с бывшими возлюбленными, позабыв о собственной склоке. Но если большой только растерянно перебирал костылями и чесал в затылке, то маленький бешено скакал по бортику, подбадривая нас радостными воплями:

— Так их! Сеструха! Маринка! Супер!

Петюня нырнул за своими очками, а Евген уже ступил на лесенку, когда опять случилось непредвиденное. Взбудораженный Вовик поднял пистолет, прицелился в вылезавшего из воды парня, нажал на курок… и я, наконец, получила ответ на так долго мучивший меня вопрос: пистолет Гены оказался НЕ ИГРУШЕЧНЫМ! Это была самая настоящая ракетница, и из ее дула в сторону Евгена вдруг вылетела искристая ракета. И не миновать бы тому фейерверка пониже спины, если бы не Каринкина реакция. Да уж, не зря ее, видно, хвалили на сдаче экзаменов в ГИБДД! Подруга пулей метнулась к своему бывшему и толкнула его с такой силой, что тот не успел и слова вымолвить, как снова очутился в бассейне. На свое счастье — мгновением позже ракета врезалась в бортик как раз в том месте, где он только что стоял, и взорвалась с жутким треском, вспыхнув снопом ярко-красных искр. Часть из них попала на Генин журнал, который сначала затлел, испуская струйки синего дыма, а потом вспыхнул: пламя охватило страницы и принялось яростно их пожирать, превращая одну за другой в кучки черного пепла.

Все это заняло считаные секунды. Упавший в воду Евген и нырнувший за очками Петюня не успели даже очухаться, мы стояли, оглушенные взрывом, журнал полыхал на полу, Гена орал на Вовика, а в дверях уже появился новый персонаж — высокая стройная блондинка в розовом. Ошарашенные, мы не сразу заметили ее, зато наш одноногий сторож проявил неслыханную прыть. Он так ретиво взмахнул костылями, что поскользнулся и чуть не упал. Но на этот раз нам ни капли не было его жалко!

— Лариса! — услышали мы его голос. — Ты приехала! Наконец-то! Где ты была?

Это действительно была наша противная попутчица. Бултыхающиеся в бассейне Евген и Петюня были мгновенно забыты. Мы с Каринкой, застыв на бортике, с жарким интересом вслушивались в разговор двух влюбленных. Вернее, влюбленным был только один, а другая искусно притворялась.

— Ах, дорогой! Что тут у вас за шум? — неестественно улыбаясь, поинтересовалась Лариска. — На всю округу слышно.

— Да так, ерунда, — махнул рукой Гена. Он снова стал прежним, как утром: глаза сияли, улыбка не сходила с лица.

— А это что? — поджав губы, девчонка с фальшивым участием разглядывала синяк под его глазом и ссадины. — Опять неудачно приземлился? А кто это у тебя плещется в бассейне? Теперь что, модно купаться прямо в одежде? А что это горит? Мой журнал?! Ну, знаешь, милый! Не ожидала от тебя! — С наигранным недовольством Лариска топнула длинной загорелой ногой.

— Ларис, ну зачем сейчас об этом! Зачем тратить время на ерунду? Скоро соберутся гости…

— А разве презентация не отменяется? — Лариска удивленно подняла брови. — Ты же говорил вчера, что все уладил!

— Брат, похоже, всерьез обиделся и куда-то исчез. Он никого не обзвонил и ничего не отменил!

— Но у тебя же ничего не готово! — Лариска картинно повела головой, перекидывая волосы на спину, и Гена дернулся, как от удара током.

— Но ты же мне поможешь? Вдвоем мы что-нибудь обязательно придумаем! — воскликнул он, роняя костыли и протягивая к ней руки.

— Ах, дорогой, я так тебя люблю! — Она бросилась к нему, но перед этим чуть помедлила, и Гена непременно упал бы, если бы мы с Каринкой не поддержали его.

— Кто это? — удивленно посмотрела на нас Лариска. — Ах, это вы?! Откуда вы тут взялись?

— Так вы все-таки знакомы, — хмыкнул Гена, переводя взгляд с любимой на нас. — И что ты о них скажешь? — обратился он к Лариске.

— Сбежали из психушки, — презрительно бросила эта нахалка. — Ты что, телевизор не смотришь? Сегодня по кабельному весь день только о них и говорят. За ними же охотятся все медики и милиция района!

Мы с Каринкой задохнулись от негодования.

— Да как ты смеешь! Ты, жалкая подделка! Дешевка! — выкрикнула подруга. Она готова была броситься на обидчицу с кулаками, но Гена встал на ее пути, и руки Каринки бессильно опустились — не драться же с больным!

— Теперь мне все понятно! — сказал он. Невероятно, но факт — похоже, он поверил своей лицемерной приятельнице! — Они хотели оболгать тебя. Говорили, что ты меня не любишь.

— И ты стал слушать этот бред? — вспыхнула Лариска. — Да эти девицы — просто патологические лгуньи!

— Вот-вот! — Рядом нарисовались мокрые и злые Евген и Петюня. Я не без злорадства отметила, что на Евгене не было правого ботинка, а на Петюне — очков. Значит, он так и не выловил их! Вместе с папиными это были уже вторые очки, угробленные мною за последние сутки, но я не чувствовала себя ни капельки виноватой.

— Какой там по телевизору номер называли? Надо немедленно позвонить! Пусть их заберут! — распорядилась Лариска. — Геник, где у тебя мобильник?

— Правильно! — поддержали мокрые придурки. — Пусть забирают! Только вначале они должны сказать, куда дели машину!

— Какую еще машину? — с невинным видом поинтересовалась Каринка, но фокус не прошел.

— Ту, которая вчера исчезла вместе с тобой! — Евген был зол и непреклонен. — Ключи оставались у тебя, между прочим.

— Так они еще и угонщицы? — развеселилась Лариска. — Я же говорю, эти штучки очень опасны. Их место в психушке!

— Так где машина? — не отставал Евген. Он рванулся к Каринке, но Гена, выставив костыль, придержал его.

— Не скажу! — Каринка гордо вскинула голову и отвернулась.

— И я не скажу! — поддержала я подругу.

Мы стояли плечом к плечу — две героини-одиночки, готовые дать отпор хоть всему миру, а не то что паре каких-то слюнтяев! Петюня не сводил с меня глаз, а у меня вдруг появилось дурацкое желание показать ему язык, что я и сделала, и была несказанно рада увидеть его оторопевшую физиономию.

— Ах, так? Не скажете? — вспыхнул Евген. Кулаки его сжались, он покраснел. — Скажете как миленькие! Не мне, так милиции!

— Вот-вот! — поддакнул мой бывший. Мокрые черные пряди прилипли к Петюниному лбу, отчего голова его сделалась сплющенной и гладкой, как у жука. Он был похож на маленького поверженного фюрера, который никак не может смириться с поражением. — Говори, Маринка, а то хуже будет!

— Хуже? — возмутилась я, делая шаг в его сторону. — Ты считаешь, что-то может быть хуже вчерашнего?

— А что такого? — Отступив на шаг, Петюня обиженно надулся. — Все было честно! Я никого не обманывал!

— Не обманывал? Ты считаешь, смска «ты в пролете» вместо свидания — это честно? — Я продолжала наступать, припирая его к краю бассейна.

— Ну и что? — занервничал Петюня, взглядом прося поддержки у Евгена. — Сейчас все так делают. Подумаешь, смска! Радуйся, что я вообще тебе сообщил! Мог бы придержать информацию, и ты была бы только одной из двух! Или из трех! Тебе так больше нравится?