Жемчужная маска - Дебора Мей

– Один старинный приятель нашей семьи собирается в будущем открыть свой дом мод. Но пока что он принимает заказы только от высшей знати… А для меня по старой памяти делает исключение, – быстро сочинила Рита легенду.

– И как фамилия этого таинственного мастера?

– Я не могу ее назвать, это может повредить его репутации. У него есть кое-какие проблемы, и поэтому до открытия магазина он вынужден отказываться от заказов со стороны. Если узнают, что он шьет для кого-то еще, кроме своих постоянных заказчиц, его бизнесу придет конец, и ему придется распрощаться с мечтой о своем доме мод.

– Напрасно он так боится. У него ведь отбоя не будет от новых клиентов.

– Да? – рассеянно пожала плечами Рита. – Вы так находите?

– Милочка, но этот туалет – что-то просто невероятное! Мы умоляем вас стать нашей посредницей. Быть может, он все же начнет хотя бы изредка брать заказы и от других дам? Мы обещаем сохранить его тайну.

В ответ Рита лишь извиняюще качала головой и обещала чем-нибудь помочь светским модницам.

Когда большая часть приглашенных на праздник поднялась в зал, где должен был состояться прием, Лилиана, осторожно оглядываясь на мужа, разговаривающего с мистером Деррвиксом, указала Уильяму веером в сторону балкона, нависающего над холлом, и тут же направилась туда по лестнице. Немного подождав, чтобы не привлекать внимания, Мэдокс поспешил за ней.

– Наряд твоей жены смотрится слишком вычурно для обычной банковской вечеринки. Ты не находишь? – раздраженно спросила Лилиана, когда они оказались на балконе. – Этот цвет не подходит для ее волос. Да и неприлично замужней женщине наряжаться в непорочно-белое!

Мэдокс вовремя прикусил язык, чтобы не заметить, что белый цвет как нельзя лучше соответствует невинности его жены.

– …К тому же оно совсем не модное, – продолжала свой натиск Лилиана.

Уильям слышал и раньше, как Лилиана язвила по любому поводу, но сейчас ему весьма не понравилось ее высказывание в адрес Риты.

На балконе, который тянулся вдоль нескольких залов, в том числе и того, где проходил прием, стояли удобные кресла и диваны для желающих вести уединенную беседу. Здесь же были приготовлены небольшие столики с закусками и напитками. Чтобы отвлечься от неприятных слов Лилианы, Уильям взял с широкого подноса бокал с вином и, потягивая его, стал разглядывать сверху собравшееся на праздник общество. Рассматривая интерьер роскошного зала, серебристые бархатные драпировки на окнах и сияющие от многочисленных лампочек хрустальные люстры, Мэдокс неожиданно подумал, что его жена смотрится здесь вполне уместно.

– Не думаю, что Рита беспокоится о требованиях моды, – заметил Уильям своей негодующей спутнице.

– Вот об этом я и говорю, – удовлетворенно ответила Лилиана. Зябко передернув своими красивыми плечиками, она прикоснулась к нему рукой, затянутой в длинную перчатку, поверх которой вилось змейкой вычурное украшение. – Милый мой, я так тебе сочувствую… Тебе, должно быть, стыдно за свою жену… А я ведь предупреждала тебя, когда ты вздумал жениться на этой простушке… Ты выглядишь таким опустошенным и уставшим… – ее голос понизился до мягкого шепота. – Я… так хотела бы остаться с тобой наедине…

Уильям вздрогнул и отвернулся от зала. Ее яркие губы находились в опасной близости от него и казались такими желанными, что он с трудом удержался, чтобы не впиться в них пересохшим ртом. Воздержание причиняло ему боль в последнее время, и ему до умопомрачения хотелось женщину…

– Ты ведь тоже этого хочешь, мой сладкий? – нежно дразнила Лилиана, пододвигаясь еще ближе.

И в тот же миг он вдруг отчетливо вспомнил шелковистую мягкость нежно-розовых губ Риты. Он бросил выразительный взгляд на многочисленные двери, выходящие на балкон. Сюда в любой момент могли войти служащие банка:

– Лилиана…

Но женщина, казалось, не хотела его понимать и искушающе коснулась его щеки:

– Помнишь ночь, когда состоялась наша помолвка? – шепнула она. – Тогда тебя не волновало, что в твою комнату могут войти посторонние.

Мэдокс нахмурился. Сейчас это воспоминание почему-то не волновало его.

– Я ничего не забыл, Лилиана, но сейчас это все в прошлом. Пусть и прекрасном, но прошлом. Наши супруги вряд ли станут нам сочувствовать. Мы сами выбрали их, и потому не стоит напоминать о тех далеких временах.

– Твое благородство иногда отдает глупостью, – недовольно фыркнула Лилиана и слегка отодвинулась от него. – Из-за него, между прочим, ты уехал в свою дурацкую Африку. Тебе следовало жениться на мне, и сейчас не было бы никаких препятствий между нами.

– Ты знаешь, почему я отправился в экспедицию: только для того, чтобы обеспечить тебе достойную жизнь, – резко ответил Уильям.

– И где твое богатство? – усмехнулась жена банкира. – Сейчас ты всего лишь подчиненный моего мужа.

Мэдокс нахмурился, но не смог достойно ответить на этот упрек. В принципе, она была права, он так и не смог сделать себе состояние. Война спутала все планы.

– Посмотри вокруг, Уильям. Быть кристально честным и благородным в двадцатом веке смешно. Деньги и власть – вот по-настоящему важные вещи. И добиться их можно лишь обходными путями.

Он был не согласен с этим спорным утверждением, но вслух ничего не сказал. Ему неожиданно подумалось о том, как же мало общего у них с Лилианой. Пожалуй, их связывает только его неудержимая страсть к бывшей невесте. Он, действительно, до мельчайших деталей помнил их единственную ночь в его комнате. Именно Лилиана проявила тогда удивительную для девушки решительность. Ее губы манили к себе, руки страстно обвивали его шею, а тело льнуло к нему, страдая от жажды страсти. Впервые в жизни у Мэдокса закружилась голова, и он, дрожа от страшного возбуждения, почти на коленях умолял ее остаться, хотя девушка и не думала отказываться…

Теперь Уильям знал, что его любимая была весьма здравомыслящей женщиной, умело играющей с мужчинами. Она клялась, что любит его, но это не помешало ей очень быстро очаровать появившегося невесть откуда в Норридже богача и выйти за него замуж. Неожиданно он вспомнил собаку, недавно сбитую на улице, и заплаканные глаза Риты, умоляюще смотрящие на него в тот момент, когда он накладывал шину бедному животному. Лилиана, пожалуй, вряд ли проявила бы такое сострадание и сочувствие к чужой беде…

– О чем ты думаешь? – мягко спросила Лилиана. – У тебя сейчас такое нежное лицо. Я впервые вижу это необычное выражение у мужчины.

Уильям вновь посмотрел вниз на зал и неожиданно заметил, что его жена очень мило беседует все с тем же Эриком Деррвиксом в окружении еще нескольких молодых людей.

– Я думаю, что все эти мужчины – дураки.

Она легонько шлепнула его по руке:

– Глупый. Это ты – никчемный дурак. Вся эта публика для меня ничего не значит.

– Любопытно… – Мэдокс, не отрываясь, смотрел на Риту, которая обаятельно улыбалась своим неожиданным поклонникам. А эти глупцы распушившимися павлинами суетились вокруг нее. Это выглядело отвратительно, потому что рядом с миссис Мэдокс должен был находиться ее законный супруг. Это должен быть он, а не этот наглый сопляк Эрик Деррвикс, который смотрел сейчас на его жену с таким обожанием, словно имел на это право!