Твой соблазнительный обман - Александра Хоукинз

– Не волнуйся, кузен, – успокоил Торн, похлопывая маркиза по плечу. – Даже если кто-то и сказал ему, что ты здесь, одними слухами он твоей семье не навредит. Его злость лишь подтвердит вражду между вашими семьями и недовольство Норгрейва твоей женитьбой на его дочери.

Раздался стук в дверь, все напряглись.

– Милорды! – раздалось за дверью. – Рядом со мной наш постоянный клиент, который просит вас уделить ему минутку.

Жестами Торн велел Шансу спрятаться в спальне, но маркиз энергично покачал головой, отметая идею друга. Он что-то произносил одними губами. Наверное, объяснял, почему спальня – неподходящее убежище. Или ругал Рейнбо за его беспечность. Сент-Лион был не в настроении спорить, поэтому рывком схватил приятеля за отвороты сюртука и пихнул в сторону открытого балкона и китайской расписной ширмы, достаточно большой, чтобы за ней могли спрятаться трое взрослых мужчин.

Шанс оттолкнул виконта и без посторонней помощи спрятался за темную лакированную складную ширму. Сент-Лион вернулся к Торну с Гидеоном и кивнул в сторону запертой двери. Гнев, полыхающий в глазах виконта, приугас от осознания, что общий враг ждет, пока они откроют дверь. Торн глубоко вдохнул и выдохнул, повернул ключ в замочной скважине и приоткрыл дверь на несколько сантиметров.

– Какие-то проблемы? – намеренно грубо спросил он, чтобы передать свое недовольство.

Незваный гость нервно взглянул на Торна, потом на своего спутника, которого граф все еще не видел. На пороге стоял невысокий тучный мужчина с маленькими темными глазками и сломанным, криво сросшимся носом.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, милорд. Вы Фейрлэм?

Торн посмотрел на прячущегося за дверью Сент-Лиона.

– А мне казалось, что в этом заведении имен не называют, – ответил он. Нос слуги покраснел, когда тот уловил смысл сказанного.

– Ес-с-стественно, – запинаясь, произнес слуга. – «Акрополис» гордится свободой действий, которую предоставляет своим клиентам. Ваша светлость, тут возникло недоразумение касательно количества ваших гостей. Мы не ожидали, что к вам присоединится еще один.

Значит, слуга принял его за Рейнбо. Торн решил не поправлять его.

– Я больше никого не жду. Можете отказать ему.

– Довольно затруднительно, поскольку я в этом клубе давний член, – протянул маркиз Норгрейв, появляясь в проеме. Глаза старика округлись, когда он узнал Торна. Семья Торна была связана кровными узами с семьей Рук, следовательно, Торн был его врагом. – Тупица, это не герцог. Добрый вечер, лорд Кемпторн. Какая неожиданность! Не знал, что вы сегодня кутите вместе с Рейнбо. Вы же редко бываете вместе. Я слышал, как некоторые дамы говорили, что вы живете, как монах, посвящая свой досуг не плотским, а умственным забавам.

Торн взглянул на слугу, прежде чем ответить маркизу.

– Его светлость, в отличие от меня, будет тронут тем, что вас интересует его личная жизнь. Поэтому не имею ни малейшего желания удовлетворять ваше любопытство.

– Какая жалость! – с притворным разочарованием ответил маркиз. – Я вам в отцы гожусь, поэтому с радостью воспользовался бы возможностью сбить с вас немного спеси. Это раскрепощает.

– Поверю вам на слово.

Он мысленно уже готов был убить Рейнбо. Все знали, что его приятель дружит с Норгрейвом. И, к великому раздражению Шанса, его светлость во вражде между семейством Рук и Брант никогда не принимал ни одну из сторон.

– Рейнбо ценит дружбу со мной и моими сторонниками, – объяснил маркиз.

Норгрейв говорил уверенно, потому что в его словах было много правды. Крошечное зерно сомнения пустило корни в душе Торна, когда он стал гадать, а не развлекается ли их друг, предлагая дружбу обеим семьям. И неужели, чтобы удержать нейтралитет, Рейнбо сболтнул, что сегодня вечером в «Акрополис» приедет Шанс?

Нет! Подобное вероломство – чепуха! И лишь доказывает, что он выпил слишком много вина.

– Кажется, вы удивлены. Моя дружба с его светлостью относится к тому времени, когда он еще ребенком приехал в Англию, – объяснил Норгрейв. – Я лично добивался аудиенции у короля и просил, чтобы юноше предоставили убежище.

– Я слышал эту историю из уст самого Рейнбо, Норгрейв, – ответил Торн, не скрывая насмешки. – Многие тогда сочувствовали осиротевшему принцу, и шестеро из-за него перессорились. Хотя не всеми мужами двигало благородство. Поговаривают, что некоторые надеялись использовать мальчика, чтобы усилить свое влияние при дворе, – хмыкнул Торн. – И при этом называли ваше имя.

Норгрейв отпихнул в сторону слугу и подошел ближе к приоткрытой двери.

– Вы слишком молоды, чтобы судить об этом, Кемпторн. Или мне называть вас Торн?

Торн не отвел глаз под пристальным взглядом собеседника.

– С чего вдруг? Вы надеетесь накормить меня сказочками о любви и отцовской привязанности к осиротевшему мальчику?

Норгрейв от досады прищурил светло-голубые глаза.

– Возможно, ваши манеры были бы благороднее, если бы вы завели новых друзей. Я мог бы кое-кому вас представить. В конце концов, поскольку моя дочь вышла замуж за вашего кузена, мы почти породнились.

Родство с Норгрейвом? Сама мысль об этом настолько потрясала, что предположить такое нельзя было даже в шутку.

– Наверное, при всем уважении, мне придется отклонить ваше великодушное предложение и остаться при своих теперешних друзьях.

– По моему скромному разумению, друзей много не бывает, – возразил маркиз, хитрым взглядом обшаривая все, чтобы было перед ним. Не укрылось от него и то, что Торн ни на йоту не отодвинулся от двери. – Я бы сказал, что у нас есть несколько общих друзей.

– Маловероятно.

– С вами тяжело говорить. А как же Рейнбо? И, в конце концов, Шанс, – добавил он.

Этот старик играл в какую-то игру. Торн не рискнул оглянуться, но молился, чтобы у его кузена хватило ума не выглядывать из укрытия и не выходить из себя.

– У вас странное понятие о дружбе, Норгрейв. Я слышал, что вы были вне себя, когда узнали о женитьбе Шанса и Темпест. Она нарушила все ваши планы, не так ли? Вы до сих пор не сдались. Вы пытались поссорить пару, выдумывая возмутительные истории, и если бы преуспели в этом, то брак вашей дочери могли бы аннулировать и она вышла бы замуж за какого-нибудь доверчивого дурачка, которым вы с легкостью манипулировали бы.

Лорд Норгрейв никак не отреагировал на обвинения Торна.

– Вы поверили бы в то, что я просто защищал свою дочь от мерзавца, который похитил ее и заставил выйти за себя?

Торн недоверчиво хмыкнул:

– Нет конечно!

Маркиз вздохнул:

– Тогда я не стану тратить время и силы, пытаясь убедить вас, что меня очернили Блекберн со своим сыночком. Я понимаю – преданность семейным узам. Вы не желаете признавать, что ваш кузен соблазнил мою дочь, а потом забил ее головку смешными обвинениями, из-за которых она отвернулась от своей семьи.