Ирландское сердце - Мэри Пэт Келли

Некуда идти? Что-нибудь придумаю. Нужны мне его розы и извинения! Все, я проснулась, страна волшебных грез далеко позади, а злая фея улетела.

Долли встала. Кэрри сняла с нее халат. Долли была сильно затянута в корсет, и толстые складки ее плоти выпирали наружу. Это выглядело пугающе. Он за это бьет даже ее? Что бы он тогда сделал со мной?

– Глупая вы, Долли, – произнесла Кэрри. – Тим становится все хуже и хуже. Однажды он кого-нибудь прикончит. И это можете быть вы!

Долли засмеялась из-под надеваемого через голову платья.

– Я сама режиссер этой драмы, – сказала она, когда в вырезе появилась ее голова. – В итоге Тим всегда подчиняется.

Кэрри покачала головой и сокрушенно сказала:

– Вы никогда не прогоните его, не скажете ему, что все кончено, как это сделала Нора. – Она взглянула на меня. – И ему это очень не понравилось. Он опасен. На вашем месте я убралась бы из Чикаго подальше.

Долли разглаживала юбку своего платья, присобранную на талии и ниспадающую вниз крупными складками, скрывающими ее полноту. Она заметила, что я рассматриваю ее.

– Любопытствуете по поводу моего наряда? – поинтересовалась она.

– Ну, он выставляет вас в самом лучшем свете, – отметила я.

Я не могла поверить, что интересовалась одеждой, тогда как должна была уносить ноги, спасая свою жизнь.

– Его сшила парижская портниха, мадам Симон, – пояснила Долли.

– Та самая, которая шила вам платье для свадьбы Мейм?

– Да, она…

– Вы что, обе с ума сошли? – заорала на нас Кэрри, переходя на фальцет^[11]. – У меня, например, в голове другое крутится: во что одеть Нору, когда она будет лежать в гробу?

Она выразительно щелкнула пальцами перед носом Долли.

– Мы должны срочно найти место, где спрятать это дитя, – заявила она.

Однако Долли продолжала щупать пальцами ткань своего платья.

– Бархат, – сказала она. – Сделано во Франции.

– Долли, – произнесла я. – Кэрри права. Тим может направляться сюда прямо сейчас.

– Я должна была завтра утром ехать поездом до Нью-Йорка. А оттуда – пароходом в Париж. Чтобы забрать свой гардероб, который заказывала у мадам Симон. У меня уже есть все билеты.

– Долли, ради бога… – поторопила ее Кэрри.

– Спокойно, Кэрри, я думаю.

Она посмотрела на меня.

– Вы могли бы поехать туда вместо меня, – вдруг заявила она. – Переделать имя в проездных документах довольно просто.

– Мне поехать в Париж?!

– На самом деле я не была так уж заинтересована в этой поездке. Не люблю пересекать океан зимой. Я думала, что Тиму следовало бы немного поволноваться о том, чем я буду заниматься там. Чтобы привлечь его внимание. Но теперь…

Кэрри хихикнула.

– Париж? – рассеянно повторила я. – Это невозможно. Я не могу ехать в Европу. Оставить семью, работу? У меня есть родственники в Галене – возможно…

Раздался стук в дверь. Затем послышался мужской голос:

– Здесь мистер Макшейн.

Это был Чарли, швейцар.

– Он пьян. Пара наших ребят отвели его в зеленую комнату. И дали еще бутылку. Но он буянит, Долли, – добавил он.

– Благодарю, Чарли. Передайте Тиму, что я буду через минуту.

Долли села за туалетный столик, быстро написала записку, затем вложила ее в конверт, а на конверте указала адрес.

– Отдадите это мадам Симон, – сказала она мне. – Ее магазин находится на Риволи. Это возле улицы Сен-Оноре, где расположены все дома моды.

«Оноре, – подумала я. – Бабушка Онора! Это ты направляешь меня?» Она ведь спасла своих детей, в том числе моего папу, от голодной смерти, когда бежала из Ирландии с четырьмя малютками и еще одним, которого тогда носила под сердцем. Так что от одного мужчины я уж точно смогу спастись. «Вперед», – приказала я себе.

– Я поеду, – согласилась я. – Спасибо вам большое, Долли, спасибо!

Она открыла свой туалетный столик и достала оттуда маленькую сумочку. Потом отсчитала двадцать пять долларов.

– Возьмите это. За мой гардероб уже уплачено. Вы там все проверите и организуете вместе с мадам Симон отправку сюда. В записке я предлагаю ей дать вам работу.

– Работу? – Я оторопело посмотрела на нее. – В Париже?

– Нора! – привела меня в чувство Кэрри. – Через три минуты Макшейн может начать ломиться в эти двери. Довольно уже вопросов.

Долли нанесла на щеки немного румян. И встала.

– Отправляйтесь в отель «Дрейк», – сказала она Кэрри. – Скажите консьержу, чтобы отправил телеграмму в офис пароходной компании «Френч Лайн». Пусть заменят мое имя на имя Норы. «Чикаго» отходит в четверг, Нора, так что вам необходимо попасть на утренний поезд до Нью-Йорка.

– Погодите-ка, – сказала я. – Так название корабля «Чикаго»?

– Я ведь только что так и сказала, разве нет? – удивилась Долли.

«Чикаго». Еще один добрый знак.

– Вы идите через парадный вход, – сказала нам Долли. – А о Тиме я позабочусь.

Она улыбнулась на прощанье и ушла.

– Укротительница тигров, – пробормотала Кэрри.

* * *

В отеле «Дрейк» я проследовала за Кэрри через фойе к стойке администратора. Она передала консьержу распоряжение Долли и купюру в пять долларов. Телеграмма в пароходную компанию будет отправлена немедленно, заверил он. Дело было сделано.

Мы стояли рядом и смотрели в окно нашего номера, которое выходило на темные просторы озера Мичиган.

– По мне, так слишком уж много воды, – вздохнула Кэрри. – Я сама из Типперэри. И впервые увидела море только тогда, когда в девятнадцать лет плыла через океан. С Долли мы познакомились, когда я работала уборщицей в театре в Нью-Йорке сорок лет назад.

– Сорок? Выходит, сейчас Долли…

– Да, ей достаточно лет, чтобы понимать, что к чему, но этот Макшейн заморочил ей голову. Для меня он всего лишь большой балбес, несмотря на все его выигрышные стороны. – Она обернулась ко мне. – Я рада, что вы уезжаете далеко. Он портится все больше и больше. А Долли во всем ему потакает. Возможно, если бы она пожестче взяла его с самого начала… – Она пожала плечами. – Мужчины, которые бьют своих женщин, не видят в этом ничего предосудительного. Вроде как это их собственность, с которой можно делать, что пожелаешь.

– Я так благодарна вам. Даже не верится, что Долли такая щедрая, – сказала я.