Assassin - Вероника Мелан

– Еще один звук и я тебя пристрелю.

Зажмурив глаза, я волочила ватные ноги по ковру.

– Вперед! - Приказал Рен, и я увидела перед собой темную кабину грузового лифта. Грубый толчок в спину заставил меня влететь в нее без промедления, Рен тут же шагнул следом. Двери с грохотом сошлись, и лифт начал опускаться вниз.

– Рен, я…

– Ни слова больше. - С трудом сдерживая ярость, он процедил. - Не думал я, что ты на это способна. Знаешь, я верил тебе… - В его глазах плескалась ненависть, смешанная с болью. - Хорошая получилась ловушка. Молодец.

Он хрипло рассмеялся.

В этот момент скрипучие двери распахнулись.

Уложив замешкавшихся охранников двумя точными выстрелами, Рен вытолкнул меня из кабины и потащил вперед. Озираясь по сторонам, я увидела, что мы находимся в подземном гараже.

Кроме двух охранников, которых пристрелил Рен, вокруг никого не было видно. Его машина стояла неподалеку, возле квадратного бетонного столба. Достав на ходу ключи, Рен отключил сигнализацию и распахнул дверцу.

– Внутрь.

Я не стала дожидаться повторного приглашения и быстро села в машину.

Сев за руль, Рен вставил ключ зажигания и резко надавил на газ.

Дорога мелькала перед глазами короткими полосами разметочной линии. Несмотря на темноту в салоне, я видела, как пятно на майке Рена заметно увеличилось в размере. Лицо его было бледным, но глаза смотрели вперед холодно и спокойно.

– Рен… - Прошептала я тихо.

– Молчи. - Его голос был ровным, но в нем отчетливо звенел металл.

– Пожалуйста…

– Девочка, я сделаю тебе больно.

– Дай мне сказать…

Рен резко вывернул на обочину и затормозил. Затем повернулся ко мне и сжал горло ладонью.

– Ты понимаешь…, - сказал он тихо, - что я могу сделать очень больно?

Я затравленно кивнула. Его глаза примораживали к месту, а пальцы сжимались все сильнее.

– Я могу свернуть твою шею. Понимаешь меня?

От недостатка кислорода легкие горели огнем. Вместо слов вырывались только слабые хрипы.

– Больше ты не произнесешь ни единого слова. Ты хорошо меня поняла?

Перед моими глазами поплыли круги. Из последних сил я снова кивнула, и тогда он медленно разжал пальцы.

Задыхаясь и кашляя, я согнулась пополам и стала шумно втягивать воздух.

Звякнули ключи в замке, машина плавно набрала скорость.

Рен сидел молча и ждал, пока продезинфицируется пинцет.

Окровавленная майка лежала рядом на стуле. Тихо пикал секундомер, в такт ему тикали настенные часы. Наконец фиолетовая лампа погасла, Рен подошел к шкафу и достал несколько марлевых тампонов. Затем открыл стеклянную дверцу, вытащил пинцет и, захватив бутылку со спиртом, сел обратно на стул.

Аккуратно промокнув рану, он зажал пинцет в руке и поднес его к плечу, где все еще сидела чертова пуля. Сосредоточившись на движениях, Рен постарался отбросить эмоции и выключить боль. Хуже чем сейчас, ему уже не будет. Впервые за долгие годы он чувствовал, как болит сердце. А он, оказывается, уже и забыл что такое возможно. Что ж… Элли нашла способ напомнить.

Несмотря на то, что она была надежно заперта в соседней комнате, Рен отчетливо ощущал ее присутствие. Даже теперь ее растерянное испуганное лицо стояло перед глазами.

«Какие невинные глаза! Какие отчаянные попытки объяснить правду. Правду!» - Челюсти Рена плотно сжались «Добавить еще одну каплю лжи в бескрайний океан уже существующей»

Двуличная змея.

Рен тряхнул головой, будто сбрасывая оцепенение и, морщась, вставил железный пинцет глубоко в рану, пытаясь зацепить пулю.

Нет. Больше такого не произойдет. Хватит.

Он достаточно насмотрелся на предательства в прошлом, но именно Элли заставила окончательно переполниться чашу весов.

Она не просто ударила его по лицу. Она достала до самого сердца.

Острая боль пронзила плечо, когда Рен попытался раздвинуть ножки пинцета в стороны и надежней ухватиться за кончик пули. Наконец ему это удалось, и он, рыча от боли и ярости, резко выдернул ее из плеча. Пуля звонко ударилась о дно металлической ванночки на столе, стоящей на столе перед ним. Скрипя зубами от каждого прикосновения, Рен промокнул края раны антисептическим раствором и принялся обматывать плечо бинтом.

Все с этим покончено.

Пришло время покончить с еще одним делом.

Он направился к запертой двери и вставил ключ в замочную скважину.

Я сидела на кресле, сжавшись в комок. В комнате было тепло, но меня трясло от озноба. Холод сковал руки и ноги, пробрался в каждую клеточку и затопил ледяной волной изнутри.

Рен сидел напротив и молчал.

Он молчал уже долго. Просто смотрел и молчал. Его взгляд проникал в самую душу, он как будто пытался понять что-то, разобраться, выяснить. На столе рядом с ним лежал пистолет, но Рен его не касался. В этом не было необходимости. Я и так помнила, что разговаривать мне запрещено.

Наконец он тихо произнес:

– Не надо было этого делать…

Я посмотрела на него и крепко сжала зубы. Желание высказаться стало непреодолимым, но я промолчала.

– Ты знаешь, как это называется, девочка? - Его взгляд пытался проникнуть куда-то вглубь, расцарапывая меня изнутри.

Я догадывалась, какое слово он произнесет следующим, но все равно вздрогнула, как от удара, услышав его от Рена.

– Предательство.

От несправедливого обвинения мне хотелось кричать, но я лишь отвернулась и стала смотреть в сторону.

– Ты знаешь, что такое предательство? - Голос Рена звучал спокойно и даже мягко. В глубине его глаз застыла боль, и именно это терзало меня сильнее, чем любая пытка. - Предательство - это разрушение системы ценностей. Это духовное убийство, уничтожающее веру в человека, в его достоинство. Понимаешь меня?

Я дрожала все сильнее.

– Это самый верный способ причинить душевную боль, Элли.

Я резко вскинула голову и встретилась глазами с Реном. Его лицо перестало походить на холодный равнодушный гранит. Под глазами отчетливо виднелись темные круги, складки вокруг губ стали глубже и жестче.

На меня смотрел не бездушный убийца, не великий несгибаемый воин. На меня смотрел смертельно уставший от всего человек. Я поняла, что впервые вижу его без маски.

Мне отчаянно захотелось его поддержать утешить, приласкать…

Его глаза, полные мучительной боли, заставили меня моментально забыть о запретах, и я снова открыла рот, чтобы объяснить ему как все было на самом деле.