Запятнанная корона - Эрин Уатт

Саванна

Наши дни

Я в изумлении наблюдаю, как Гидеон начинает падать. Игра на доверие? Да, это точно игра, но с доверием она никак не связана. Я разворачиваюсь на каблуках и ухожу. За моей спиной суматоха: все бросились ловить Гидеона.

– О боже!

– Лови его.

– Куда ты?

Догадываюсь, что вопрос адресован мне, но продолжаю идти.

– Я говорю, куда ты? – Бойкая девица с высоким хвостиком хватает меня за руку. – Так нельзя.

– Почему нет? Это же была игра. – Я задираю нос в лучших традициях Саванны Монтгомери и смотрю, как люди вокруг меня кривятся от отвращения. Умница, Сав. Уже отталкиваешь от себя людей, а ведь еще даже не учишься здесь.

Мои плечи опускаются. Не так я представляла себе это посещение. За это время я должна была переосмыслить свою жизнь. Мне больше не нужно быть высокомерной, непроницаемой Саванной. Пора стать кем-то другим… тем, на кого эта симпатичная второкурсница не смотрела бы со смесью замешательства и неодобрения.

Я открываю рот, чтобы извиниться…

– Это моя вина. – Гидеон появляется рядом со мной и осторожно освобождает мою руку от хватки девушки. Потом стягивает с себя бандану и протягивает ее ей. – Я Гидеон Ройал, и меня не должно здесь быть. Я учусь на факультете бизнеса.

У Джейси округляются глаза. Остальные семь студентов из моей группы подтягиваются к нам, почуяв драму, – ведь это куда интереснее, чем упражнение на доверие, шарады или другие игры, призванные узнать друг друга получше.

– Так ты не Лукас? – сердито спрашивает Джейси. Она смотрит в свою папку, словно там содержится подтверждение слов Гидеона.

Он качает головой.

– Нет. Я попросил занять его место, потому что хотел увидеться с Саванной. Она моя бывшая девушка…

Я застываю и жду обвинений в том, какая я жестокая, потому что не хочу поговорить с ним, и в том, какая неразумная, потому что не хочу простить его.

– …и она бросила меня, потому что я изменил ей. Но я пытаюсь снова завоевать ее сердце.

Увидев выражения на лицах окружающих, я чуть не взрываюсь от смеха. Джейси не знает, то ли ей сердиться, то ли удивляться.

Одна из девушек нашей группы хмурится:

– Раз уже изменил, изменит и еще. Я никогда не вернулась бы к нему.

– Он же извинился, – возражает ей парень в винтажной футболке с изображением «Нирваны».

– Ничего он не извинялся, – встревает еще кто-то, – он лишь сказал, что хочет вернуть ее.

– Значит, он раскаивается, – продолжает спорить фанат «Нирваны».

– Любой будет просить прощения, если его поймали на измене. Но это не значит, что он действительно раскаивается в том, что сделал.

– Ты раскаиваешься в том, что сделал это? – спрашиваю я Гидеона, почему-то забавляясь ситуацией. Его проступок вынесли на суд общественного мнения, пусть даже судьями выступают семь учеников выпускного класса старшей школы и одна второкурсница.

– Это худшее, что я сделал в своей жизни, – немедленно отвечает он. Его губы изгибаются в скорбной полуулыбке. – Знаю, мы вроде как не должны ни о чем сожалеть, но я бы с радостью вернулся назад и сделал все по-другому.

– Что, например? – спрашивает девушка, которая уверена, что Гидеон будет изменять и дальше.

– Да, что, например? – уперев руки в бедра, подхватываю я.

– Я бы больше говорил с тобой о том, что происходит в моей жизни, спрашивал тебя о том, что происходит в твоей, чтобы потом не делать поспешных и глупых выводов, показывал тебе, как сильно люблю тебя, вместо того чтобы просто говорить об этом. – Последние слова он произносит совсем тихо.

У меня в горле встает ком. Я пытаюсь проглотить его, но он остается на месте, мешая дышать. На глаза наворачиваются слезы.

Гидеон поднимает руку, пересекая расстояние, так давно нас разделяющее.

– Останься, и давай это закончим, – говорит он, в то время как его ладонь задерживается в миллиметрах от моей щеки.

Я ощущаю тепло, исходящее от его руки, хотя она даже не касается меня, и, вдруг почувствовав слабость в ногах, покачиваюсь, словно невидимая струна притягивает меня к нему все ближе и ближе, и…