Практическая романтика - Оксана Алексеева

Кристина, в принципе, делала верную ставку — я сама Юре жаловаться не побегу. Вероятно, она сразу рассчитывала выехать вперед компании и выпустить меня до его появления. Герман, само собой, тоже не побежит. Так Раевский и останется вне наших боев, как обычно. Просить его дополнительной защиты мне казалось уже слабостью. А слабой быть надоело — тем более теперь, когда я открыла самую страшную тайну Германа. Юра и так сделал для меня невозможное, незачем его и к драке лопатками в песочнице привлекать.

Юра по приезде сказал:

— Мне очень жаль, что ты решила не ехать. Лично мне было очень интересно, как воспримет тебя мама.

— Мне тоже жаль, — только и ответила я.

И как-то надолго наступило перемирие. То ли Кристина боялась, что перегнула, и решила пока дальше не гнуть, то ли ярких идей больше ни у кого не возникло, но меня практически не донимали — так, подколками только, когда Раевского рядом не было.

И вот, когда я уже совсем расслабилась, в нашу песочницу с огромной лопатищей шагнуло главное чудище с фамилией как у минотавра. Герман будто бы долго размышлял, стоит ли другу рассказывать о своих подозрениях на мой счет, а потом решил взять дело в свои руки.

Я даже не услышала, как он приближается, когда возвращалась после очередной смены в свою комнату. Сегодня все девочки решили в город сгонять, по магазинам пробежаться, меня и не думали приглашать с собой. И тут на меня в безлюдном коридоре набросилось сзади и прижало к себе. Я взвилась, зашипела и, получив свободу, отлетела на несколько метров, разворачиваясь к обидчику прямо в воздухе.

— Спятил?! — заорала я на Германа.

— Вот! Фобия! — так же точно заорал и он на меня.

— Да я от тебя в любом случае бы шарахнулась!

— Так ты не знала, что это я! Ты должна была подумать, что это Юрка!

— Ну да! Как будто у Юрки тоже проблемы с мозгом!

Он замер в метре от меня и неожиданно заговорил спокойнее:

— А у меня, может, душа с тех пор болит. Я обещал, что не буду тебя доставать и критиковать его выбор, но делать-то что? Это ж друг. Лучший! Как стоять в стороне, пока он к тебе, болезной, всё сильнее привязывается?

— Не пробовал хоть раз в жизни ничего не делать?

— Не пробовал, — честно сознался он. — Давай я тебя обниму. Если пять минут выдержишь, тогда я буду спать спокойно.

Мне стало смешно — он выглядел таким сердитым и серьезным, хоть и молол какую-то чушь.

— Да я и пять секунд не выдержу. Это же ты. Меня выворачивает от тебя даже с расстояния!

— Понял, — он не сдался. — Тогда ты меня обними. Обещаю, не пошевелюсь даже. Просто докажи, что я все себе надумал, и отстану. Слово даю, что отстану. А то Юрка же благородный, как блаженный пень, он может и жениться, ни разу тебя как следует не потискав. То-то в медовый месяц сюрприз будет.

Я склонила голову набок, а говорила теперь без лишних эмоций, обстоятельно, как с дитём малым:

— Герман, угомонись. Обнимать я тебя не буду, но совсем не потому, что у меня какая-то фобия. Я бы точно по тем же причинам не стала обнимать крокодила или… кто там еще есть омерзительнее крокодила, кроме тебя? Ну, в общем, не буду. А проблему ты просто придумал. Если сомневаешься, то расскажи Юре, пусть уж лучше он сам предлагает мне обниматься для проверки.

Он отвел взгляд и уставился в сторону, задумчиво почесывая макушку.

— Не могу рассказать, — сказал вдруг.

— Серьезно? Даже у тебя есть тактичность? — я очень удивилась.

— Да не-ет! — обрадовал он. — Просто придумать не могу, как бы я об этом вообще узнал. Понимаешь, такие истории первым встречным не выкладывают. Уж точно я не хочу, чтобы Юра вдруг посчитал, что я для тебя не первый встречный. Ну, вроде как, некрасиво вообще мне обозначать хоть какие-то отношения с его девушкой.

— И это говорит человек, который только что обниматься предлагал?

Он ответил совсем спокойно:

— На себя примеряю. Думаю, я бы проще воспринял, если бы моя девушка обняла Юру в качестве доказательства чего-нибудь, чем если бы выкладывала ему секреты, которыми не делится со мной.

— Не ври. Не может быть у тебя девушки! Живой.

— Тоже верно. Но мы сейчас о тебе! Есть еще разумные идеи, как твою голову проверить?

— Есть, Герман, есть. Утихомирить свою паранойю, признать, что со мной все в порядке, и прекратить вмешиваться в дела других.

Я повернулась, чтобы пройти к своей двери, но быстро обернулась в страхе, что снова налетит. Но он уже на меня не бросался, зато удивил появившейся ухмылкой, которая мне не очень понравилась.

— Да, — сказал совсем тихо. — Или нужно развести вас в стороны, чтобы на этом вопрос и закрыть. Тебе точно нужна эта практика?

— Уж точно больше, чем тебе!

— То есть ты не уедешь отсюда без объяснений, если тебе предложить какую-то сумму?

Признаться честно, пару секунд я все-таки размышляла. Но ведь он все равно не предложит столько, чтобы на всю оставшуюся жизнь хватило, а значит, лучше начинать думать о карьере. Точнее, не прекращать думать о карьере. И на истечении второй секунды Герман успел сделать вывод: