Я тебя не хотела - Маша Малиновская

Должанов отобрал у меня лист и уставился на него.

— Можно подумать, ты когда-нибудь делал ремонт.

— Сам — нет, но мне было интересно, как это делают на объекте, — Роман продолжал пялиться на обойный отрез, а потом положил его на пол, взял этикетку от рулона и стал её изучать. — Ань, это флизелиновые обои, тут написано, что на них клей наносить не надо, только на стену. Вот они у тебя и ползут. Давай новый лист, а этот пусть сохнет.

Я пожала плечами и достала новый запечатанный рулон. От помощи отказываться не стану, даже если она от Должанова. Скорее всего он сейчас утомится через пару минут и сам сольётся.

Но, на удивление, Роман не слился. Он детально изучил инструкцию, на что у меня не хватило терпения и желания. Я решила, что и так справлюсь, ведь что там делать — клеем намазал да на стену прилепил. Потом мы отмерили нужные куски, нанесли клей на стену. Рома влез на стул и состыковал верх, а я придерживала лист внизу. Так дело пошло куда быстрее и качественнее. Швы легли ровно, состыковавшись миллиметр в миллиметр. Мне, конечно, было не особо комфортно, что Должанов торчал перед моим носом на стуле в одних трусах, так что пришлось выдать ему дедовы шорты. Та ещё картина была, мне так и хотелось время от времени прыснуть от смеха.

За пару часов, разговаривая в основном о работе, мы закончили клеить обои во всей комнате, Рома даже розетки мне обратно прикрутил и выключатель новый установил. Честно признаться, я и не думала, что он умеет всё это. Должанов всегда казался мне сытым довольным мажорчиком, который в хозяйстве полный ноль, и всё, что его интересует — гулянки и тусовки. Открытием для меня стало его отношение к работе, но ведь если у твоей семьи такие ресурсы, то можно досконально изучить дело, которое нравится.

Однако, оказалось, что не такой уж и беспомощный мой босс. Сейчас, сидя в кухне за столом, я с интересом рассматривала его, с аппетитом поглощающего борщ. Обычный такой, без изысков и ресторанного флёра, с ложкой сметаны и куском самого обычного хлеба из ларька за углом.

Конечно, Рома не смог удержаться, и несколько раз в течение дня ввернул свои скабрезные шуточки, но старалась не обращать внимания. И даже в благодарность за помощь отутюжила его брюки, чтобы хоть на человека был похож. А то и правда, даже в такси стыдно сесть. Он же вчера спать в них завалился.

День пролетел в итоге незаметно, и уже ближе к пяти, когда начало темнеть, Должанов засобирался домой.

— Ань, позвони мне, а то утром где-то телефон задевал, — попросил, обуваясь уже.

Я вспомнила, что вчера ответила на звонок на его телефоне, и решила рассказать.

— Рома, там вчера тебе девушка твоя звонила, а я по глупости ответила, подумала, что вдруг родители волнуются. Теперь у тебя проблемы возникнут?

— Ань, ну во-первых, мои родители помнят, что мне двадцать пять, поэтому не станут звонить ночью, чтобы выяснить, почему я дома не ночую. Я и не живу с ними, вообще-то. А во-вторых, у меня нет девушки, кто бы там не звонил.

Телефон его я так и не нашла, поэтому набрала со своего и замерла, вспыхнув от негодования, когда услышала мелодию. Ирландская полька. Серьёзно, блин?

— Это обязательно? — сердито ткнула аппарат в руки его владельцу. — Мы уже не в школе.

Но Должанов лишь криво ухмыльнулся, снова став собой и запихнув куда-то подальше того почти милого парня, которым был сегодня весь день. Голубые глаза вновь сверкнули иронией и превосходством. Пробило двенадцать, и Золушка снова стала собой, а её карета превратилась в тыкву. Только тут наоборот.

— Пока, фенек, — он неожиданно легонько щёлкнул меня по носу, — завтра не опаздывай на работу.

— Я, вообще-то, никогда и не опаздываю.

Роман бросил на меня мимолётный, но какой-то странный нечитаемый взгляд, рывком застегнул куртку и вышел из квартиры.

Я закрыла за ним дверь и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Глупо, наверное, но что если под маской избалованного легкомысленного мажора действительно скрывается такой открытый и приятный человек, каким Должанов был сегодня. Ну, по крайней мере, большую часть дня. Или это сегодня была маска? Я запуталась.

Вернувшись в гостиную, я решила ненадолго улечься отдохнуть. Диван сегодня так и не сложила, но да и ладно, всё равно скоро вечер уже. Я свернула одеяло и поправила подушки, и вдруг почувствовала под одной из них какой-то листок. Вытащила его и обомлела. Это был рисованный карандашом рисунок, очень красивый, на котором была изображена я — спящая, с разбросанными по подушке волосами и немного приоткрытыми губами. Одна рука закинута за голову, а вторая покоится на груди. Одеяло сползло до самых бёдер, открывая взгляду лисят, изображённых на моей пижаме. Маленький серебряный крестик сполз на цепочке на подушку. Лицо нахмуренное, мне явно что-то снилось, когда Роман… рисовал меня.

При мысли, что он проснулся раньше и наблюдал, как я сплю, щёки потеплели, а потом и вовсе разгорелись, когда я представила, как в длинных пальцах зажат карандаш, вырисовывающий мои ресницы, губы и немного оголившееся плечо, как взгляд парня скользит по мне, запоминая детали и перенося их на бумагу.