Здравствуй, мама! - Амелия Борн

— Вот же суууу… сушка с дыркой! — вскричал Виктор, вскакивая с дивана и начиная маршировать по комнате. — Она совершенно точно знает, что ты — невеста Разумовского!

— Что не помешало ей выставить меня вон из его дома, заявив, что услуги няни им больше не нужны, — повторила то, о чем уже успела рассказать Вику.

— А близнецы?

А что близнецы? Конечно, они бросились к той, кто был их настоящей родительницей, как бы она себя ни вела. И наверно, я бы даже смогла найти в себе силы и порадоваться за воссоединение семьи, но… именно сил у меня ни на что и не имелось.

Устроившись рядом, Виктор вновь притянул меня к себе, и я уткнулась другу в плечо. Шмыгнула носом, но, на удивление, слез не было. Может, я подспудно не верила в наш с Игорем брак, пусть он и был тысячу раз по расчету? Не говоря уже о том, чтобы надеяться на что-то большее.

— А близнецы снова получили маму, — тихо сказала Виктору. — А их папа — блудную жену.

Ох, ох… Да, Тамара, тебе стоит смириться с этим. Одно дело — знать, что где-то там есть женщина, на которую Игорь зол, и совсем другое — увидеть ее своими глазами. И услышать, что ты больше не нужна.

— Так, ну вот это ты брось. Разумовский хоть и задница, но далеко не дурак, — похлопав меня по плечу, заверил Вик. — А если он примет обратно свою бывшую и откажется от моего сладкого пирожочка…

Я нервно хихикнула, когда представила, как Игорь бежит к своей ненаглядной с криком:

«Жена!»

Может, так оно все и было? Нет. Нет, нет и нет.

— Ты не подходишь к телефону, или Разумовский тебе не звонил? — покосившись на мой мобильник, спросил Виктор.

— Я вне зоны доступа, — вздохнула и потянулась за коктейлем, который мне вручил друг, едва я очутилась на пороге его квартиры.

— Понятно. С одной стороны — вроде бы права. С другой — не боишься упустить время и дать этой… сушке фору?

Я фыркнула и отставила пустой стакан.

— Фору она получила в тот момент, когда вышла замуж за Разумовского, — вяло парировала в ответ.

— Да, и шанс свой профукала. Но теперь-то она умнее.

Посмотрев на Виктора, я нахмурилась. Перевела взгляд на телефон. Может, Вик прав и мне стоит хотя бы просто поговорить с Игорем, чтобы понять, как он настроен?

— Мне просто нужно время. До завтра. Приютишь же? — решив, что пока с меня хватит, я повернулась к Виктору.

— Конечно. Но завтра, крошка моя, иди и покажи, кто в доме хозяин!

Показать не получилось. Утром я обнаружила на включенном телефоне с десяток пропущенных звонков от Игоря. Значит, он переживал не меньше моего. Это грело душу, но и вселяло тревогу. А что если он раз за разом набирал мой номер, чтобы сказать, что наша помолвка в прошлом и нам нужно забрать заявления?

Я, конечно, всегда отличалась бодростью духа и прочего, но именно в этот момент малодушно отключила телефон снова, так и не набрав номер Игоря.

— Все, я доберусь и с ним поговорю, — пообещала я Виктору, стоя в прихожей и собираясь ехать домой.

— Договорились, — кивнул Вик и, расцеловав меня, распрощался.

Правда, добраться до дома без приключений мне не удалось. Я вышла из такси, направилась в сторону подъезда и услышала надменно-насмешливое:

— Тамара?

Прикрыла глаза, досчитала до пяти. Это же бывшая жена Разумовского собственной персоной! Мне даже оборачиваться было не нужно, чтобы это знать.

Все же повернувшись к ней, уточнила:

— Вы, кажется, Ольга?

Она усмехнулась и сложила ухоженнные руки на груди примерно моего размера. С той лишь разницей, что в комплекте с ней шло идеально сложенное тело, в отличие от некоторых.

— Ольга. Разумовская. Я приехала, чтобы поговорить с вами как женщина с женщиной.

Прекрасно. Хорошо хоть не как женщина с прислугой.

— И о чем нам с вами говорить? — подернула я плечами. — Кажется, не далее как вчера вы меня попросили исчезнуть, потому что больше не нуждаетесь в няне.

Ольга замялась, и я поняла, что попала в цель. Неужели, она получила за это от Разумовского нагоняй?

— Я хотела сказать вам, чтобы вы не расстраивались. Вы же должны были понимать, что выглядите несколько… нелепо рядом с Игорем?

Мой рот так и приоткрылся от удивления. Слова застряли в горле, хотя, я уже и собиралась сказать Ольге все, что я о ней думаю.

Я выглядела… нелепо! Да-да, именно так она и сказала.

— Вы знаете, я увидела ваши фотографии на том благотворительном вечере. И сразу поняла — позорить своих детей я не позволю. А Игорь… он ведь делал это все, — она помахала в воздухе наманикюренными пальцами, — чтобы просто мне досадить. Конечно же, выбрал вас. Ту, которая совершенно не соответствует внешне его статусу. Ну и дети. Вы ведь сами стали свидетельницей тому, как они по мне соскучились!

О, да… стала. Да еще и почувствовала себя при этом самой настоящей идиоткой.

— А может, внешний вид — это не то же самое, что соответствие статусу? — усмехнулась я, окидывая Ольгу взглядом с ног до головы. — Да, вы правы. Маму Адаму и Дине не заменит никто. Но вот женщина, которая гуляет направо и налево, способна испортить репутацию гораздо больше, чем та, у кого есть на боках несколько лишних килограммов. Избавиться от лишнего веса можно, а вот от потребностей гулящей женщины… я очень сомневаюсь.

Я повернулась и пошла к подъезду. Мне в спину посыпались оскорбления, самым «милым» из которых были слова о моем лишнем весе. Только оказавшись в квартире, я смогла выдохнуть относительно спокойно, хотя меня и колотило крупной дрожью.

Откуда вообще эта женщина узнала мой адрес? Хотя, это было последнее, что меня волновало. Ольга добилась того, что я начала сомневаться. В себе — в первую очередь. Может, она была права, и мои несколько десятков лишних килограммов и взаправду портят реноме Разумовского? Он ведь и сам говорил мне, что рядом готовы видеть кого угодно, но только не такую женщину, как я…

Когда в дверь раздался звонок, я, кажется, совсем этому не удивилась. Наверно, это была Ольга с ее новой порцией обидных слов, которые она напридумывала за пятнадцать минут, прошедшие с нашей последней встречи. Ну, я ей устрою!

— Знаете что, Ольга, не пошли бы вы…

Распахнув дверь с этой фразой, я застыла на месте. Это была совсем не Разумовская. Это был Игорь собственной персоной. Он приехал! Я была ему небезразлична! Эта мысль была первой, но ее тут же заместила собой другая, полная тревоги.

А что, если Разумовский прибыл, чтобы сообщить, что между нами все кончено?