Игра - Эль Кеннеди

– …и решил бы, что у этого человека есть какой-то скрытый мотив.

Майк Холлис, как никто другой, рационально подтверждает мои сомнения. Но, возможно, мужчины по своей природе циничны? Уверен, если бы я спросил любую из девушек, живущих в этом доме, ответ был бы «ДА!». В мгновение ока.

– Лучше не ввязываться, – предупреждает Холлис. – Поверь мне, мужик. Держись как можно дальше от этой ситуации.

Утренняя тренировка проходит на высоких скоростях. Я обливаюсь потом как собака и тяжело дышу, когда усиленно стремлюсь к воротам. Мы играем двое против одного, чтобы защитники учились мешать нападающему при прорыве противника. Но я намного быстрее Келвина и Питерса. Всю тренировку я не только обгоняю их, но и каждый раз попадаю в ворота.

До этого момента. Я делаю «щелчок» и пускаю шайбу, но вратарь ловит ее перчаткой на лету. Это Трентон, наш запасной голкипер.

Он поднимает маску и светит зубастой ухмылкой.

– Как вам такой расклад, капитан?

Я издаю восхищенный свист.

– Это была сумасшедшая перчатка. Если бы ты был немного быстрее ногами, то составил бы настоящую конкуренцию Борису на позиции вратаря в команде.

Вместо того чтобы выглядеть побежденным, Трентон светится стойкостью.

– Тогда я буду быстрее, – обещает он.

О да, у него есть этот голод. Парниша начнет участвовать в играх в мгновение ока.

Я подъезжаю на коньках к скамейке. Тренер дует в свисток, показывая, что тренировка закончена. Наш координатор защиты О’Ши просит пару защитников остаться, чтобы еще кое-что отработать, но остальные могут идти. Хорошо, потому что у меня урчит желудок. Время второго завтрака. Но сначала мне надо смыть с себя весь пот.

Наши душевые очень хорошо обустроены. Они состоят из индивидуальных кабинок, отделенных друг от друга перегородками до пояса, поэтому нам видно головы друг друга, но не хозяйство, и это мне нравится. В кабинке рядом со мной Кон мочит голову под струей, убирая со лба длинные волосы. На его левом плече след от укуса. Гребаный чувак.

– Эй, по поводу выходных, – начинаю я, решив спросить больше людей по поводу моей дилеммы.

Но Конор понимает меня по-другому. Мягко хмыкая, он с усмешкой поворачивается ко мне.

– Да, прости за это. Я забыл запереть дверь. – Он изгибает бровь. – Надо было присоединиться к нам.

У меня дергается член, и я ничего не могу с этим поделать. И так я не занимаюсь сексом с чередой девушек, клеящихся ко мне на вечеринках, так еще теперь меня приглашают на групповухи? У вселенной паршивое чувство юмора.

– Не, я не про отсос. Я хотел…

– Покорми меня! – Страдальческий крик отражается от стен душевой, заставляя нас с Конором подпрыгнуть.

– Твою ж мать, – говорит Конор, поворачиваясь к дверному проему.

Около шкафчика Джесса Уилкса стоят Мэтт и Трифейс, который машет Пабло в воздухе. Я не переживаю, что яйцо попадет в душ, потому что мы уже установили, что свиньи могут плавать.

Джесс не обращает внимания на незваных гостей. Он просто выдавливает шампунь на ладони и намыливает волосы.

– Пабло, ты можешь подождать пять минут, – весело говорит он.

Мэтт таращится на него.

– Если бы он был настоящим, ты бы тоже так сделал? Если бы твоя свинка стояла у двери, умоляя о еде?

– Конечно, черт возьми. У меня дома три золотистых ретривера. Они едят тогда, когда я им скажу.

Звук смеха отскакивает от стен в комнате. В чем-то он прав. У меня в детстве был джек-рассел-терьер, и он ел дважды в день, как по часам. Мой одержимый контролем отец по-другому бы не смог.

Боже, я скучаю по своему псу. Мне было десять, когда он умер, и я помню, как рыдал в спальне, пока не пришел отец, чтобы сообщить, что настоящие мужчины не плачут. Хорошо поболтали.

– Но он голоден, – обвиняюще говорит Три.

Джесс показывает им средний палец и спокойно продолжает мыть голову. Он даже посвистывает.

Хотя… намыливает волосы он достаточно быстро… И не успеваю я даже моргнуть, как он выключает воду и вылетает через дверной проем.

Конор усмехается, глядя на удаляющуюся спину Джесса.

– Чувак. Мне кажется, они начинают верить, что это настоящая свинья.

– Вот именно. – Но не могу отрицать, что Пабло начинает жить собственной жизнью. Даже я не уверен, что он просто яйцо. Мне кажется, он настоящий парень.

– Короче, – говорю я, споласкиваясь, – представим гипотетическую ситуацию.

– Я весь внимание, – отвечает Конор, потому что так отвечают нормальные люди. Не знаю, почему Холлис… ладно, пытаться понять Холлиса бессмысленно. Это как пытаться понять ветер. Вытираясь, я быстро обрисовываю ситуацию. В отличие от Холлиса, Кон медлит. Он размышляет несколько секунд, прежде чем дать свой ответ.

– Я бы рассказал ей.

– Да? Даже если она может дать мне по лицу?

– Ну, конечно, тот, кто приносит плохие вести, всегда рискует получить пулю в лоб, но неужели лучше оставить ее в незнании? Вдруг ты наткнешься на нее вместе с парнем? Что ты сделаешь – притворишься, что все нормально и ты не знаешь, что он полный засранец?

– Я согласен с Коном, – слышится голос Фостера с другой стороны от меня. Он слушал нас все это время. – Ты должен рассказать ей, мужик. А если окажется, что ты был неправ, ты скажешь: «Прости, я пытался быть хорошим другом и заботиться о тебе, но я совершил ошибку».

Именно к этому все и сводится: я хочу быть хорошим другом. Не могу смотреть, как Деми держат за дуру. Нико показался мне хорошим парнем, когда я с ним познакомился, но на вечеринке он был каким-то скользким. С другой стороны, я едва его знаю. Может, он просто сам по себе немного скользкий. Это не делает его изменщиком.

Я опрашиваю еще нескольких парней в раздевалке, и, похоже, всеобщий вывод – надо рассказать Деми правду. Но потом Джесс пишет своей девушке, спрашивая ее мнение, и я полностью перехожу на светлую сторону. Прописными буквами Кэти очень убедительно отвечает:

«РАССКАЖИ ЕЙ ПРЯМО, МАТЬ ЕГО, СЕЙЧАС, ТЫ, БЕССЕРДЕЧНЫЙ МОНСТР!!!!!!»

Видимо, я получил свой ответ.