Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

Тогда же:

Михаил

«Куда ты дел свою жену, Михаил?» — эхом раздаются в голове его слова.

Первая мысль, которая взрывает мой мозг, — он похититель. Пришел поглумиться над моим горем или, наоборот, повесить исчезновение моей Али на меня же…

В росте он мне почти не уступает, в плечах тоже широк. Видно, силы в нем немало. Представляю, что такой здоровяк мог сотворить с моей Алей и чувствую, как руки под столом сжимаются в кулаки. Горло пересыхает, язык превращается в наждачку. Я хочу поднять стол, за которым мы сидим, и пригвоздить им этого Громова к стенке, раздавить, вырвать из глотки признание и разбить его голову о стену. Но я этого не делаю. Не здесь…

— Давай поговорим в более приватной обстановке, — хриплю я.

Он кивает, и мы выходим из кафе, так ничего и не заказав. Не сговариваясь, направляемся к моему дому. Идем молча.

Заходя, я как бы между прочим предлагаю ему кофе.

Он кивает, я оставляю его в гостиной, сам же иду на кухню. Включаю кофеварку, и пока она шипит, выплевывая ароматную жидкость в кружки, лезу в тайник. Достаю свой любимый Глок. Черный пистолет плавно ложится в руку. С тех пор, как Али в моей жизни не стало, в доме значительно прибавилось оружия. Начищенного, заряженного, готового к бою. Тайников тоже прибавилось. Я сую оружие за спину под свитер, ставлю кружки на поднос и как ни в чем не бывало возвращаюсь в гостиную.

Помещаю поднос на кофейный столик возле дивана, где сидит гость. Он тянется за чашкой, в этот самый момент достаю пистолет. Сухо клацает предохранитель, и Громов поднимает взгляд.

— Стрелять будешь или так, помахать захватил? — усмехается он.

В глазах Громова нет страха, лишь напряженное любопытство. И мне это очень не нравится.

— Понадобится — выстрелю, не сомневайся! Так что без глупостей! Зачем ты явился? Что знаешь о моей жене? Сначала и подробно! Ты правда детектив?

Он кивает, достает удостоверение, показывает, потом оглядывает меня цепким взглядом.

— Я знаю, что ты купил свою жену у ее приемного отца, Авзурага Габарашвили. Дорого купил! И я знаю, что ни ты, ни он отчего-то не считаете это преступлением!

Я беру стул, переворачиваю его спинкой вперед, кладу на него руки, чтобы было удобнее целиться, и отвечаю:

— Почему я должен считать это преступлением? Девочку забрали из детдома, обули, одели, накормили, какое-никакое образование дали, а потом пристроили в хорошие руки…

— Ах вот оно как… — усмехается Громов, ставит чашку на стол. — Ты правда в это веришь?

Мне эта демагогия не интересна. Резко перевожу тему:

— Откуда тебе обо всем известно?

— Я работаю на одного из зятьев Авзурага, Игната Волкова…

— Что за бред? Зачем бы ему тебя нанимать?

— Он только оплачивает мои расходы, а балом правит его жена, одна из приемных дочек Габарашвили. Она и заказала расследование, в результате которого твой тесть теперь трудится разнорабочим на свиноферме в Молдове, а всё его имущество переписано на приемных дочерей. Теперь я разыскиваю тех, кого успели выдать замуж и помогаю…

— Авзураг никогда не переписал бы свое имущество! — перебиваю я его. — Это жадная тварь!

— О да… Но на что ни согласишься ради спасения шкуры. Ведь, как ни крути, торговля людьми в нашей стране запрещена. Его брат, Улдан, кстати, теперь под следствием…

— Из-за девчонок? — хмурю я лоб.

— В его подвале в морозильной камере нашли бывшего начальника. Труп был замотан в полиэтиленовые пакеты и спокойно соседствовал со съестными припасами. На полках у майора всё было разложено по линеечке: пельмешки, человеческая нога, вареники, рука, брокколи и так далее. Ну, ты до сих пор думаешь, что такие люди могли дать девочкам что-то хорошее?

Я морщусь от услышанного, представляя, как Улдан терся возле моей Али. Удивляюсь, как вообще у таких людей получилось вырастить такую чуткую, нежную девочку. Она же чувствовала меня как себя, мои желания предугадывала.

Громов тем временем продолжает:

— Думаешь, Габарашвили беспокоились о том, хороши ли руки, в которые они отдавали дочерей? Да те замуж шли как на каторгу…

— У нас с Алей всё было по любви!

На мои слова он лишь усмехается.

— Ну да, конечно! Молоденькие девчонки ведь так любят, когда их покупают, как скот, потом имеют без спроса и всю жизнь управляют как марианетками!

— У нас всё было не так!

Он цокает языком, резко серьезнеет, отвечает громким басом:

— Знаешь, ты не первый из зятьев Авзурага, кого я навещаю. У всех так, а у тебя не так?

Для меня Аля — прекрасный нежный цветок, и в постели я к ней относился соответственно. Мне сложно представить, что с ней можно было по-другому. Но в то же время понимаю, что другим девушкам могло не так повезти с мужьями, как ей. Мне становится мерзко от осознания, что ни разу за всё время об этом не задумался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кажется, я теряю бдительность всего на секунду, но моему гостю это оказывается достаточно…

Он молниеносно вскакивает с дивана, перепрыгивает разделяющий нас кофейный столик и заламывает руку, которой держу пистолет. Причем действует так умело, что я и двинуться не могу, лишь чувствую, как тянутся мышцы, и кривлюсь от боли. Еще секунда, и пистолет отброшен в сторону, а я скинут со стула и лежу упертый физиономией в идеально вычищенный, пахнущий моющим средством ковер.

Видно, тренированный гад мне попался. Меня скрутить совсем не просто. Я вообще в драке после двенадцати лет так ни разу и не проиграл, что, впрочем, с моими габаритами и не удивительно.

— Отпусти! — рычу что есть мочи.

— Ага, сейчас! — усмехается он, и вскоре мои руки оказываются сцеплены пластиковыми наручниками, а в спину упирается мой же пистолет. — Вот теперь поговорим! Куда дел жену, придурок?

— Она пропала полгода назад!

— Я в курсе, что ты наговорил в полиции! Только меня не обманешь!